Книга Мужья для боевой попаданки, страница 142 – Таруна Поддубная

— И за время, что ты прожил во дворце… - начала я, пытаясь направить его рассказ.

— Да, - подхватил Хашим. - За это время я сдружился с Элларионом. Он стал моим единственным настоящим другом. Сын правителя. Золотой дракон. Мы проводили дни вместе, исследуя древние коридоры, изучая забытые свитки. Он был другим. Не таким, как его мать. В нем была доброта, справедливость. Он был таким, каким должен быть наследник престола.

Его лицо омрачилось.

— И вот, почти перед тем днем… когда все чуть не погибли… я не мог больше молчать. Я чувствовал, что что-то ужасное вот-вот произойдет. И я знал, кто за этим стоит.

— Ты пошел к Эллариону? - предположила я.

— Да, - подтвердил Хашим. -Я пришел к нему. Нашел его в его покоях. Я был расстроен, обеспокоен. И я… я рассказал ему все. О своих подозрениях. О том, что я видел. О его матери. О том, что я думаю, что она замышляет.

Голос мужа дрогнул, и я увидела, как по его щеке скользнула одинокая слеза.

— Я пытался объяснить ему. Говорил, что это ради него. Ради его отца. Ради всего материка. Я думал, он поймет. Я думал, он выслушает меня.

— Но он… – начала я.

— Он не выслушал, - оборвал меня Хашим. - Он не хотел слушать. Первая его реакция - это, конечно же, защита матери. Он встал на ее сторону. Стал кричать на меня. Оскорблять. Унижать.

Хашим закрыл глаза, и я увидела, как он стиснул зубы.

— Он говорил, что я мелкий лжец. Что я завидую ему. Что я хочу разрушить его семью. Он угрожал. Говорил, что расскажет отцу, чтобы меня выгнали из дворца. Или, хуже того, казнили. За заговор против его матери. Его собственной матери.

— Боже мой, – прошептала я, чувствуя, как кровь стыла в жилах.

— Это было ужасно, Александра, - его голос был полон отчаяния. - Элларион был так зол. Так слеп. Он видел во мне только врага. Того, кто стремился разрушить его мир. Я пытался достучаться до него, но мои слова разбивались о стену его гнева и преданности матери. Он кричал, что я ничтожество, что я жалкий выскочка, которому не место рядом с ним. Он говорил, что я должен пожалеть о каждом слове, что я сказал.

Наагат открыл глаза, и в них я увидела отголоски всей той боли, той безысходности.

— И даже после всех этих слов… после всех оскорблений… после того, как он фактически отвернулся от меня…- Хашим сделал глубокий вдох, и его голос стал тверже. - Даже тогда… я не пожалел своей жизненной силы. Когда он уже почти шагнул за грань. На грани отчаяния, на грани саморазрушения, я все равно последовал туда за ним. И я… я не мог позволить ему погибнуть. Не мог позволить ему свершить то, что было задумано его матерью. Не мог позволить ему стать пешкой в ее игре.

Муж посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не только боль прошлого, но и силу настоящего.

— Я вытаскивал его. Из-за грани. Из-за края пропасти. Я боролся за него. Боролся за нашу дружбу. Боролся за то, чтобы он увидел правду. Даже когда он сам не хотел ее видеть. Даже когда он оттолкнул меня.

— Ты рисковал всем, – сказала я, понимая, насколько это было правдой, и какое страшное решение пришлось принять ребенку.

— Да, - тихо ответил Хашим. - Я рисковал всем. Своей репутацией. Своей жизнью. Но я знал, что это правильно. Я знал, что не могу просто бросить его - он мой друг, и он умирал от рук собственной матери. Я знал, что должен сделать все, чтобы спасти его. Даже если это значило бороться против всех законов магии и этого мира.