Книга Мужья для боевой попаданки, страница 141 – Таруна Поддубная

— Почему, Хашим? - мой голос прозвучал хрипло, надломлено. - Почему Элларион сказал, что в этой истории только тебе - нечего стыдиться? Я видела, как ты смотрел на него, когда он произносил эти слова. Что-то в этом… что-то не так.

Хашшамиш глубоко вздохнул, и его плечи напряглись, словно пытаясь удержать невидимый груз. Он отвернулся, его взгляд скользнул по каменным стенам, затем остановился на окне, за которым простиралась ночная пустыня, усыпанная мириадами звезд.

— Ты права, Александра, - начал он, и в его голосе прозвучала та самая тихая, бездонная горечь, которую я уже успела почувствовать. - Но это… это история, которую я не рассказывал никому. И, возможно, я действительно не должен говорить о ней тебе. Но видимо, Элларион хотел, чтобы ты знала это. Раз он так захотел, то так тому и быть.

— Как я и говорил ранее, я был совсем юн, Александра. Совсем-совсем юн. Еще ребенок, по сути. Жизнь казалась мне простой, наполненной играми и мечтами. Мой отец… он был уважаемым целителем. И вот, однажды, его призвали во дворец. Ему предложили должность при дворе самого правителя.

Хашим сделал паузу, словно собираясь с силами, чтобы продолжить.

— И тогда… тогда случилось то, что навсегда изменило нашу жизнь. Мой отец, к своему величайшему, как он тогда думал, счастью, узнал, что является истинной парой для жены правителя, - его голос дрогнул.

— Представляешь? Истинная пара. Это ведь не просто выбор, это предначертание. Связь, которая должна быть крепче любых уз. Мой отец был окрылен. Он видел в этом благословение, шанс на новую, лучшую жизнь для всей нашей семьи, - наагат снова замолчал, и я ждала, затаив дыхание.

Я знала, что за этой историей крылось нечто большее, чем просто семейные обстоятельства.

— Но я… я не понимал его, – продолжил Хашим, его голос стал чуть громче, в нем появилась нотка горечи. - Я был ребенком, но я видел. Я чувствовал что-то. И эта женщина… жена правителя… она сразу мне не понравилась. Было в ней что-то… холодное. Искусственное. Словно она носила маску, за которой скрывалась совсем другая сущность.

Муж прикусил губу, и я увидела, как он сжал кулаки, спрятав их от меня.

— Я сказал отцу. Сказал ему, что мне не нравится его истинная пара. Что в ней что-то не так. Что я не доверяю ей. Но он… он просто отмахнулся. Сказал, что я молод, что я ничего не смыслю в политике, в придворных интригах, в любви, наконец. Что я должен слушаться старших, а не высказывать свои детские подозрения.

— Он не поверил тебе? - спросила я, понимая, какую боль причиняли ему эти воспоминания.

— Нет, - коротко ответил Хашим. - Он верил предначертанию. Верил своему счастью. Сейчас я его понимаю. А я… я продолжал наблюдать. Чем больше времени я проводил во дворце, тем больше убеждался в своих опасениях. Я видел, как жена правителя смотрела на моего отца. В ее глазах не было любви. Были расчет, пренебрежение, временами даже злоба. Она использовала его. Использовала как инструмент, чтобы укрепить свое положение, чтобы получить то, что хотела.

Взгляд Хашшамиша стал более сосредоточенным, словно он вновь переживал те дни.

-Я видел, как она манипулировала. Как сеяла раздор. Как подставляла других. И все это под видом благородства, под видом заботы о нашем материке. А мой отец… он был слеп. Ослеплен своей любовью, своей верой в истинную пару.