Книга Проклятье жрецов Египта, страница 31 – Таруна Поддубная

Затем, словно тени, на дорожку скользнули Бастет. Под их кошачьими лапами песок озарился нежным, игривым розовым цветом, словно распустившиеся цветы лотоса. Этот свет казался мягким и ласковым, в отличие от пылающих следов Гора. Мое сердце забилось быстрее, когда пришел мой черед. С замиранием сердца я ступила на дорожку, ожидая увидеть лишь один цвет, но под моими ногами песок взорвался калейдоскопом оттенков. Зеленый, фиолетовый, оранжевый — они переливались и менялись, словно радуга, заключенная в песчинках.

Ингвар с Диком шли за мной, и их следы повергли меня в еще большее изумление. Под их ногами песок чернел, словно поглощая весь свет, оставляя за собой лишь темные провалы. Каждый из них оставлял свой собственный оттенок черноты — у Дика он был угольно-черным, словно пепел, а у Ингвара — иссиня-черным, словно ночное небо без звезд.

— Анубис, что все это значит? — спросила я, не в силах сдержать любопытство. Голос мой дрожал от смеси удивления и трепета.

Он повернулся ко мне, и в его глазах, светящихся, отражались пляшущие огни дорожки.

— Каждый из вас несет в себе уникальный отпечаток, Марьяна. Эта дорожка отражает суть вашей души, ваши стремления, ваши страхи. Голубой цвет — это мудрость, спокойствие, связь с миром духов, то, что ты видишь во мне, — он сделал паузу, обводя взглядом следы Гора, — Красный и золотой — сила, ярость, справедливость, те качества, которыми наделен Гор. Розовый — это нежность, любовь, забота, то, что Бастет дарит своим почитателям.

Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела какое-то сочувствие:

— Твои цвета, Марьяна, говорят о многогранности твоей души. Ты не принадлежишь ни к одному миру, ты — проводник, способный видеть и чувствовать все грани бытия. Черные следы твоих спутников — это их связь с тьмой, с неизведанным, с тем, что скрыто от глаз смертных. Но не бойся этого, Марьяна. Даже во тьме есть своя красота, своя сила.

С самого прилета сюда я произношу постоянно одни и те же фразы: «Этого не может быть!» и «Это просто невероятно!» — констатировала я свое состояние в последнее время.

— Это нормально, и, надеюсь, ты будешь произносить эти фразы еще чаще. А возможно — и видеть мы тебя будем чаще, если тебе тут понравится, — улыбаясь, сказал Анубис, что явно не понравилось Ингвару.

— Она наша врачевая, а вы свою сами выжили, так что губу не раскатывай! — рыкнув, высказал недовольство Ингвар.

— Не уверен. Она отличается от других, и ты это знаешь, вот и бесишься. Так что время покажет, — и, развернувшись, Анубис пошел дальше к пирамидам.

А я посмотрела на Дика, который был совершенно спокоен, и на мой немой вопрос: «Что это было?» мне ответили, пожав плечами. Лена тоже практически все время молчала, только осматривалась и делала какие-то пометки для себя. К тому, что Сергей всегда держался в стороне, я привыкла: он, когда надо, как чертик из табакерки выскочит, сделает своё дело и опять спрячется в шкатулку.

Следы на дорожке у Лены тоже были черными. Это меня не сильно удивило, учитывая, что она — ведьма-некромант. Но даже сейчас, делая вид сильной заинтересованности пирамидами, она скрытно посматривала на Сергея.

— Дик, что между Леной и Сергеем происходит? — дернув его за рукав и притянув к себе, прошептала ему на ухо.