Книга Проклятье жрецов Египта, страница 182 – Таруна Поддубная

Я повернулась к нему и только тогда поняла, что он собирался садиться ко мне вторым.

— Серьезно⁈ — спросила я.

— Серьезно, — ответил он. — После всего этого я тебя одну уже не отпущу. Потерпишь.

У меня не было ни сил, ни желания спорить. Тем более что в голосе Сергея сейчас было не привычное спокойствие, а та усталая твердость, которая появляется у мужчин после очень близкой встречи со смертью. Он протянул руку и осторожно смахнул с моей щеки песок.

— Ладно, — сказала я. — Только не комментируй мою езду.

— Твоя езда — последнее, что я сейчас рискну комментировать.

Гор в этот момент уже поднялся в воздух. Я заметила это краем глаза, когда над нами мелькнула тень его крыльев. Он не сел ни в машину, ни на мотоцикл. Просто летел над головой, как темная, тяжелая охрана, которая слишком мало доверяла земле после того, что только что поднялось из-под нее. Представители его расы последовали его примеру.

Мы тронулись вновь.

Дорога к храму после боя ощущалась иначе. Уже не как путь к неизвестности, а как движение туда, где неизвестность наконец обрела лицо, пасть, крылья, слуг, а возможные ошибки — цену. Ветер бил в лицо. Сергей за спиной держался крепко. Над нами временами проносилась тень Гора. Машины и мотоциклы шли плотнее, собраннее, как будто весь отряд после атаки червей стал двигаться уже не просто с осторожностью, а с пониманием, что мир под ногами мог в любую секунду снова разверзнуться.

Когда мы наконец добрались к храму, на улице уже наступила ночь.

Не та, в которой хотелось бы дышать глубже и поднимать голову к звездам. Эта ночь была другой. Храм на ее фоне казался еще мрачнее, чем днем, а черные провалы в его разрушенных стенах будто стали глубже.

Я заглушила мотор и несколько секунд просто сидела, не двигаясь.

Потому что после червей, после песка, после крика полусгнивших хранителей, после того, как моя кровь отправила их обратно в вечный сон, у меня наконец возникло отчетливое, почти болезненное ощущение: теперь пути назад действительно не было.

Мы доехали.

А значит, дальше уже начиналось то, ради чего все это вообще затевалось.

У храма нас встретило не то, чего я боялась больше всего… Нас встретила пустота. Ни одной крылатой твари в небе. Ни малейшего движения у разрушенных стен. Ни намека на хранителей под песком, ни служительниц, ни той нервной, затаившейся жизни, которую мы уже видели здесь раньше. После червей, после вздыбившейся земли, после крови, визга и гнили такая тишина не успокаивала. Наоборот, она казалась слишком пугающей и зловещей будто храм нарочно затаился и теперь просто ждал, когда мы сами войдем в его раскрытую пасть.

Мы приближались медленно, оглядываясь и прислушиваясь. Каждый шаг по песку был почти беззвучным, мужчины смотрели вверх, на проломы в камне, на карнизы, на темные ниши, где, как и раньше, могли скрываться хранительницы, а я все время ловила себя на одном и том же ощущении: если за нами сейчас наблюдали, то уже давно, и не оттуда, откуда мы все еще привычно ждем удара.

— Мне это не нравится, — очень тихо сказал Сергей.

— Никому не нравится, — так же тихо отозвался Ингвар, не сводя взгляда с верхнего края полуразрушенной стены. — Но такая пустота нравится мне еще меньше, чем открытое нападение.

Я остановилась и перевела взгляд с одного на другого.