Книга Проклятье жрецов Египта, страница 180 – Таруна Поддубная

— Назад! — рявкнул Дикаст так, что даже я невольно отступила на шаг.

Но отступать было уже поздно. Черви вылезли слишком близко, и бой вспыхнул сразу со всех сторон. Один из них рванул верхней частью тела в сторону существ из расы Анубиса, и песок взорвался фонтаном, когда его гнилое тело ударило по земле. Второй метнулся ближе к нам: не слепо и не хаотично, а с такой жуткой, уверенной точностью, будто чуял нас всем своим гнилым телом. Они не просто вылезли или пришли на зов. Они охотились.

И именно тогда в бой влетел Гоша.

До этой секунды я даже не понимала, где именно он оказался после очередного удара, а потом увидела. Его огромное тело мелькнуло слева темной, стремительной дугой, чешуя вся была в песке, глаза горели такой яростью, что я на миг даже забыла, что передо мной — мой фамильяр, вечно язвящий, ленивый и слишком болтливый. Сейчас он был другим. Древним. Огромным. Хищным. Змей ударил одного из червей поперек торчащего сегмента с такой силой, что мерзкая тварь качнулась, и он сразу зашипел мне:

— Марьяна! Кинжал! Тот, что с твоей кровью! Сейчас!

Я не думала. Слава богу, не думала. Рука сама рванулась к бедру, пальцы выхватили метательный кинжал, который мы с Гошей смазали моей кровью в подвале почти на всякий случай, и в ту же секунду я уже прицелилась. Червь дергался, разворачивался, шипел и бил песком так, что видимость была почти нулевой — сплошной песок в воздухе, но я уловила нужный момент: короткий, почти невозможный, когда один из его полуразложившихся боков раскрылся чуть сильнее на повороте.

Я метнула. И, кажется, никогда в жизни не следила взглядом за оружием так напряженно. Кинжал вошел. Просто вонзился туда, где высохшая, вонючая плоть уже трескалась от собственных движений.

Червь замер.

Это случилось так резко, что на секунду весь бой будто застыл. Громадная мерзкая туша застыла, выгнувшись над песком, а потом по ней прошла судорога — резкая, будто кровь Врачевой обожгла червя изнутри. В следующую секунду тварь издала звук, от которого у меня заледенела спина. Это был не визг ярости, а протяжный, рвущий, болезненный вой, словно сам песок под ней вспомнил, что должен был служить ей могилой, а не дорогой наверх.

— Да! — заорал Гоша с каким-то почти истерическим торжеством. — Да, вот так, дрянь!

Червь рухнул.

Не как обычное существо, в котором просто оборвалась жизнь, а так, будто его что-то внезапно лишило права быть на поверхности. Огромное тело осело, содрогнулось еще раз, а потом песок под ним сам задвигался и мертвую тушу начало затягивать вниз. Сначала медленно, потом быстрее. Сегменты тела уходили в песок один за другим, зловонная гниль исчезала, воронка пасти еще дернулась напоследок, и через несколько секунд на месте чудовища уже осталась только развороченная, осыпавшаяся воронка, которую пустыня торопливо закрывала.

Я стояла, тяжело дыша, и в голове у меня с пугающей ясностью сложилась та самая фраза из заметки на полях.

«Наша кровь усыпит хранителей.» Не убьет. Не сожжет. Не разорвет. Усыпит.

Отправит обратно туда, откуда они вылезли.

— Вот что это значило, — прошептала я почти беззвучно.

— Что⁈ — крикнул Сергей, не оборачиваясь, потому что в этот момент вместе с Сашей и Ингваром добивал второго червя.

— Моя кровь! — заорала я в ответ. — Она отправляет их обратно!