Книга Проклятье жрецов Египта, страница 100 – Таруна Поддубная

— Это не просто кошка. Это та, кого принесли в жертву ради власти.

— Ты хочешь сказать… она была тебе дорога? — вдруг спустя столько времени все изменилось, или он не любил ее никогда, а это просто придумали для красоты истории.

— Удивлена, врачевательница? Думаешь, чудовища не могут любить или их нельзя полюбить? — магический глаз половины Гора мигнул красным, и я увидела в нем ярость.

— Я думаю, что чудовища очень любят называть себя чудовищами первыми. Чтобы никто не успел сделать это за них.

На секунду воцарилась такая тишина, что даже шум подземной реки стал громче.

Потом он тихо, опасно произнес:

— Осторожнее, Марьяна.

— С чем? С правдой? — Я сама не понимала, почему продолжала дразнить его. Может, потому что страх мой уже дошел до той точки, где превратился в злость. Может, потому что от его силы у меня тряслись колени, и единственный способ не показать это — говорить с ним именно так.

Проклятый подошел почти вплотную. От него пахло смолой, древней тканью, сыростью и чем-то еще, наверное, горечью тысячелетнего плена.

— Ты смотришь на эти стены и видишь узоры, — проговорил он, наклоняясь ко мне. — Но не понимаешь главного. Эта камера держала не тело. Она держала волю. Память. Ярость. То, что живет дольше, чем плоть.

— И кто-то тебя выпустил? — пора было заканчивать препирания и выяснить, зачем я здесь

— Нет. — Его голос стал ниже. — Кто-то дал шанс мне и моей любимой наконец-то найти покой и уйти на перерождение. Где, возможно, мы сможем наконец-то быть вместе.

Я резко повернулась к пустой погребальной нише. К провалу. К шумящей внизу воде.

— Там был её саркофаг! — видимо, время или природа разрушили стены, что держали их в заточении столько времени.

— Да.

— И его больше нет? –уточнила я.

— А что, не заметно, что там пусто? — вот и сарказм половины Анубиса показался тоже знакомым.

— А то, что было внутри…

— Исчезло.

Я почувствовала, как сердце неприятно ухнуло вниз:

— Поэтому я здесь?

— Поэтому ты жива, — поправил Проклятый.

Я медленно перевела взгляд на него.

— Объясни нормально.

сСущество смотрело на меня странно. Не как хищник на добычу. Хуже. Как на редкий инструмент, который мог или спасти, или все окончательно разрушить.

— То, что забрали из этой камеры, не должно было проснуться без противовеса. Но проснулось. И теперь наложенные печати трещат одна за другой.

— И ты хочешь, чтобы я это остановила?

— Я хочу, чтобы ты увидела, с чем имеешь дело, прежде чем снова полезешь лечить, спасать и совать руки туда, где древние боги предпочитали их отрубать.

— Очень вдохновляюще.

— Я не вдохновляю. Я предупреждаю.

Я сжала кулаки.

— Что именно вырвалось из саркофага? — ответом мне было молчание. — Я знаю историю о том, что вас было два брата. Вы появились на свет от союза, против которого были все, и ваших родителей выгнали из города. Все надеялись, что они умрут в пустыне, но случилось совершенно по-другому.

Он помолчал. Факел дрогнул. Тени дернулись по фрескам, и на миг показалось, что нарисованные цепи шевельнулись.

— Хорошо, перейду сразу к концу истории, о которой знаю. Вы с братом пришли в город и повстречали девушку, которую полюбили оба — это была представительница расы Бастет. И захотели жениться. Вот только старейшины узнали, кто вы, и решили не дать этому случиться. Убили вашу любимую, ее семью, а потом хотели и вас убить, обвинив в ее гибели. Но случилось то, чего они так боялись. Вы с братом объединились в одно существо, и тогда всем стало жутко, и было много смертей и реки крови, — закончила я свой краткий пересказ, пока Проклятый стоял как статуя.