Книга Меня не ждали, а я приперлась!, страница 5 – Таруна Поддубная

Выспалась я очень хорошо, под одеялом было тепло, и никакая живность за мягкие места тоже не кусала, тревожа мой сон. Тело еще продолжало болеть, и немного саднили царапины, полученные на вчерашней прогулке в лесу, в остальном все было вполне неплохо, учитывая полет с четырнадцатого этажа. А вот на этом месте мой мозг тормознул и решил, что нужно все-таки разобраться, что произошло: «то ли я теперь мозги в банке у какого-нибудь горе-ученого» или как еще один вариант «я всё-таки просто в коме». В реальность происходящего не верилось от слова совсем. Полежав и еще подумав, поняла, что раз под одеялом тепло, и тело не сильно болит, то скорее всего кома и морфий. Из комы вышла и поэтому чувствую тепло под одеялом и небольшую боль, а из-за морфия боль небольшая, но это тоже неточно. Подумала, что нужно открыть глаза и определиться с вариантом положения дел.

Открыв глаза, ничего не увидела и немного удивилась, только потом сообразила, что я вместе с носом и глазами уползла под одеяло. Нисколько не удивлюсь, что я вчера так замерзла, что свой любопытный нос между коленок отогревала и, судя по тому, как скрипнула и прострелила спина, значит, это именно так и было. Очень осторожно, как сапер на минном поле, я вылезала из-под одеяла. Именно в этот момент, когда мои глаза увидели спальню, стало ясно, что вчерашний дом мне не приснился, или в коме отличные лекарства и меня шизует не по-детски.

Спальня была выполнена в каком-то средневековом стиле. Даже кровать имела бархатный коричневый балдахин и резные столбы. Кровать тоже, видимо, была сделана из настоящей древесины. Решила осмотреть кровать, что самое интересное - в этой комнате совсем не пахло сыростью или плесенью, она будто только недавно было убрана. Даже потеков воды и грибка на стенах нет, а когда я входила в дом, на других стенах это все точно было, как и дыры в полу.

Опустив голову, заметила красивое одеяло, верх которого точно был сделан из шелка. Приподняв одеяло, я заметила, что спала поверх покрывала, которое было такого же цвета, что и балдахин, только имело золотую отстрочку. Стала осматриваться дальше и наткнулась на то, что совершенно портило всю красоту, что тут была. На кровати, раскрыв свои большие кожаные крылья, лежала большая мертвая летучая мышь. То, что она мертвая, можно было сказать по её виду. Крылья были какими-то засохшими, пушистой шерстки не было. Морда лысая, обтянута темной кожей, точнее сказать прилипшей. Дальше торчали несколько клыков, скрюченные и торчащие в разные стороны усы, и венец этого творения было единственное перо белого цвета, которое торчало на этой лысой голове между немаленькими ушами. Когда я попыталась скинуть этот присохший труп с кровати, это чудо-юдо всхрапнуло и недовольно что-то проворчало, а потом, повернув голову, открыло желтые глаза и посмотрело на меня. Вот только уверенности в том, что смотрело оно на меня, не было, ведь оно оказалось еще и с косоглазием. Страшно мне не было, наоборот, стало интересно, за что так природа обиделась на предков этого создания, что сотворила такое с его внешним видом. Теперь, когда он лежал ко мне, скажем так, лицом вид, его был «обнять и очень горько плакать». На груди его был белый рисунок, но вид он имел такой, будто кто-то просто обвел его кости грудной клетки белой краской.