Книга Правда без лицензии, страница 26 – Ксения Кирина

Поводов «подумать» предоставлялось более чем достаточно.

Сделав кое-какие наброски, Бьен убрала записи в сейф и взялась за булавку.

На первый и все последующие взгляды в ней не было ничего примечательного: простая булавка для галстука, из серебристого металла, украшена маленьким круглым кусочком не то стекла, не то хрусталя. Единственное, что могло вызвать любопытство, — в ней зачем-то было сделано ушко, как в обыкновенной швейной игле.

Веритарчесса поставила локти на стол и уткнулась подбородком в сложенные чашечкой ладони.

Как обидно, что единственным местом, где могли дать понятное объяснение, был Сантуар! И сама Бьен порой задумывалась о том, что могла бы официально научиться многим премудростям непростого ремесла аксиомантов… но взамен ей пришлось бы тратить способности и умения на какую-нибудь бытовую ерунду вроде настольных ламп, загорающихся от щелчка пальцами, или свивания телефонных линий, относительно недавнего и очень полезного изобретения. Быть может, это было бы намного плодотворнее и прибыльнее…

…и скучнее. Перспектива всю жизнь тухнуть над проводами, да ещё и под надзором ситуайену Грандин не привлекала ничуть.

«Зато проверять контрабандистов на честность, бегать под дождём, слушать нытьё братца и рассматривать булавки намно-о-ого интереснее», — насмешливо поддела Бьен саму себя.

Она глубоко вздохнула и заставила себя сосредоточиться.

Бабушка Лела знала немногое об искажении Правды, но кое-чему внучку успела научить. Ещё кое-чему Бьен научилась у мадам Фрайду и кое-что почерпнула из книг, которые ей на время разрешал брать Подстрочник. Из-за этого некоторые колдовские знания противоречили друг другу.

Главным же подспорьем в деле искажения Правды были, как ни занятно, сказки.

Когда не знаешь, как применить свой дар, вспоминай всё, что говорят детям: сказки, присловья, загадки да поговорки. Придуманы они не нами, но для нас, неокрепших умов. Мудрости и предостережений в словах предков довольно, чтобы понять, чему верить, а чего остерегаться.

Что там сказки говорят про колющие предметы?..

Вот так сразу Бьен смогла вспомнить только одну сказку: про девушку, которая уколола палец и забылась колдовским сном.

Не тот случай.

А про иглы-то что есть?

Саму сказку Бьен не вспомнила, зато присказка из неё сама всплыла в голове.

Ушко стальное, сердечко ноет, ни влаги, ни пищи — любимого ищет. Ушко стальное, ни хлада, ни зноя, — Правду скажи, волосок завяжи.

Бьен аккуратно вырвала у себя волосок, продела его в ушко, затянула узелком.

И почувствовала себя донельзя глупо.

— И что дальше? — спросила она у пустоты. — Просветитель ко мне придёт и сам всё расскажет? Такое только в сказках и случается.

Она приколола булавку к своему галстуку и встала, чтобы потянуться и размяться.

Дождь всё не прекращался, и Бьен невольно подумала о том, сколько после него появится простуженных… и остуженных.

Через минуту-другую в дверь постучали.

— Открыто! — громко сказала Бьен и едва сдержала изумление, увидев женщину, просочившуюся в офис. — Мадам Салвин, добрый день!

Посетительницей, третьей за несколько часов (до сих пор — небывалое дело!), оказалась соседка семейства Грандин по лестничной площадке, востроносая старушка с жеманными манерами, обожающая сплетни — как собирать, так и распускать. Все Грандины старались по возможности не ввязываться с ней в длительные беседы, даже Орест, любитель поболтать на сторонние темы.