Книга Правда без лицензии, страница 25 – Ксения Кирина

— Если только сама мадам Альфир не рассказала ему, что обратилась к нам за помощью, — заметил Рэм.

— Если она ему скажет про нас, значит, мы с ним будем на одной стороне, — Бьен, немного подумав, добавила: — К тому же, сомневаюсь, что это так легко и просто — создать даже одно такое… существо. Цена подобного колдовства может оказаться непосильной. Вспомни — я тратила на создание одной Печати Правды несколько часов и потом подолгу приходила в себя.

Рэм почесал в затылке, разворошив кудри.

— Знаешь, я вдруг подумал… может, и к лучшему, что колдунья в семье именно ты, — пробормотал он.

— Тебе понадобилось всего полдня, чтобы это осознать? — с лёгкой грустью спросила Бьен.

Рэм кашлянул и сменил тему:

— Значит, колдун сбежал из Селасса и попал к Тортуозам. Как?

— Интересный вопрос, но бесполезный.

— Почему?!

— Ответ на него ничего нам не даст. Сам посуди — выходцы из Селасса постоянно мечутся туда-сюда: то сбегают из родной страны в поисках лучшего существования, то совершают какие-то паломничества, то ещё что-то…  Тортуозы главенствуют в Челесте, скорее всего, именно там чертёжник себя и обнаружил. А всем Кругам всегда нужны колдуны. Благодарение Правде, что мы живём во Фриандизе и в нашей стране есть просветители!

— Получается, что колдун помог мадам Альфир сбежать от мужа. Вряд ли у неё получилось бы покинуть Челесту в одиночку.

— Наверное, — Бьен пожала плечами. — Ты же присутствовал при беседе с ней и слышал то же, что и я.

— Может, колдун и есть её любовник? — Рэм оживился.

— Медея сказала, что Конрад убил её любовника, и это была Правда, — твёрдо заявила Бьен. — Однако за моральные устои мадам Альфир не ручаюсь, она могла и чертёжника соблазнить…

Рэм зарделся.

На этом разговор о чертёжниках сам собой завершился. Бьен, вспомнив о работе, достала из сейфа папку с записями по делу мадам Альфир и принялась раскидывать умом, как бы так изловчиться и внести новые сведения, чтобы ненароком не выдать клиентку и при этом закрепить детали. Рэм в составлении иносказательных формулировок был сестре не помощник, посему, быстро заскучав, отправился в соседний офис — знакомиться с «соседями»; привлекающего внимание шума от них хватало. Бьен сделала вывод, что братец, как настоящий мужчина, предложит барышням-рекламщицам помощь, а те, как настоящие женщины, возьмут его в оборот до самого вечера, несмотря на наличие собственных работников.

Главное, чтобы не заставили таскать тяжести, потому что тогда Рэм, юный и неокрепший, наверняка сорвёт спину, а врачевать его придётся матери и сестре. В том, что касалось здоровья, Бьен опасалась обращаться к колдовству — слишком уж был велик риск сделать только хуже.

Она, наконец-то оставшись в желанном одиночестве, обратилась к бумагам. Однако вверить им узнанное у мадам Фрайду оказалось не так-то просто: Правду, как она есть, записывать было нельзя, но при этом невозможно было и обманывать.

— Чертёжник… художник… ваятель… — бормотала девушка, постукивая карандашом. — Нет, последнее слишком уж не-Правдиво… Пусть будет «портретист». Правда, и притом — не совсем. Третий… Третий лишний! Любовник мадам А мёртв, значит, его из четырёхугольника связей можно вычеркнуть. Остаются Конрад, сама мадам и колдун. Человек Тортуозов не в счёт, он пешка Конрада. Всё-таки колдун — третий лишний. Или Конрад? Надо подумать…