Книга Правда без лицензии, страница 243 – Ксения Кирина

Движение на улицах было довольно плотное, но поездка тянулась до ужаса медленно. Ещё тягостнее она казалась и потому, что веритарчесса то успокаивалась, то снова принималась себя накручивать.

Неизвестность всегда мучительна.

Возница высадил Бьен на перекрёстке, наотрез отказавшись сворачивать.

— Улица довольно узкая, а вон там, как вы можете видеть, стоит экипаж, и направится он сюда. Мы не сможем разъехаться, ситуайена.

У Бьен не было сил и желания спорить; она расплатилась (возница сразу же покатил прочь, к оживлённому проспекту) и как можно быстрее перешла дорогу на сторону улицы с нечётными номерами домов, однако всего через десяток шагов по тротуару резко остановилась.

Улица Этрангле встретила её уже знакомой безлюдностью и цветущими деревьями, напоминая о том, что весна в самом разгаре. Тёплый ветер швырял горстями мелкие бледно-розовые лепестки.

Остановило же Бьен совершенно другое: из того самого мешающего экипажа, разрушив безлюдность, кучно вывалились трое мужчин, одним из которых был Рэм! Грандин-младший упирался изо всех сил, несмотря на то, что ему угрожали пистолем и осыпали бранью. Высокий растрёпанный блондин почти заломил Рэму правую руку; насколько Бьен могла угадать со спины, это был Труф Леларрон. А к левому виску Рэма дуло пистоля приставил… Орест; рука с оружием у него заметно дрожала, и его покачивало. Сказывается замороченность хлоссой, поняла Бьен.

На миг она пожалела, что не вооружена и уже избавилась от инструментов аксиоманта. Но что она могла бы использовать в данной ситуации?

«Ты же колдунья!» — всплыла в памяти фраза Медеи.

Колдунья — и пока ещё веритарчесса.

С облучка спрыгнул человек в чёрном пальто и присоединился к удерживанию и оттаскиванию Рэма от экипажа к дому.

Втроём на одного семнадцатилетнего мальчишку. Храбрецы, нечего сказать. Бьен они как будто бы не замечали — с их точки зрения, её полускрывало дерево; или же они слишком торопились…

— Стоять! — крикнула Бьен и бросилась вперёд.

Леларрон (это и Правда оказался он) обернулся на крик. Рэм рванулся и, охнув, сложился пополам — тип в чёрном врезал ему под дых. Орест споткнулся на ровном месте и уронил пистоль.

И всю эту скульптурную композицию Бьен заставила застыть в сгустившемся воздухе, тут же выяснив, что искажать Правду под открытым небом не то же самое, что искажать Правду в замкнутом пространстве комнаты: колдовство раскачивалось, и приходилось прилагать больше усилий, чтобы удержать его. Бьен прошиб холодный пот, в ушах зазвенело: колдовская «пружина» норовила выскользнуть из хватки и влепить отдачу.

Веритарчесса шагнула к свалке, чтобы вытащить из неё братьев, но откуда-то сбоку выскочили две девичьи фигурки и заступили ей дорогу.

— Напрасно ты сюда пришла, — тихо сказала Эшлин.

Айви одной рукой схватила Бьен за предплечье, другой вырвала у неё сумочку. Вышло так, что веритарчесса забыла застегнуть замочек, и Клэффи беспрепятственно выскочила наружу, ловко вывернулась из рук биншш-ит, мягко упала на четыре лапки и дала стрекача. Лу, вдохновлённая её примером, подпрыгнула, раскрылась и капканом прищемила Айви пальцы (возможно, и не капканом, а челюстями); ведьма с визгом отпрянула, тряся кистью, но л’утэ держалась цепко.

Бьен попыталась сгустить воздух и вокруг себя и потерпела сокрушительное поражение, да ещё и упустила предыдущее колдовство; у мужчин завязалась драка. Эшлин, воспользовавшись моментом, подхватила с тротуара и швырнула веритарчессе в лицо пригоршню лепестков — они с шипением превратились в розовую, едко пахнущую пыль. Бьен шарахнулась назад, одновременно пытаясь применить всё ту же сгущающую колдовскую форму — на этот раз получилось, и оцепенел кусок улицы; даже лепестки застыли в воздухе. Розовое облако зависло напротив лица Бьен.