Книга Правда без лицензии, страница 214 – Ксения Кирина

Остановить своих «детищ» колдун уже не мог.

Силуэты, чуть приблизившись к бумаге, поглощались ею, и чернила, которыми были начертаны их формы, смешивались с кровью Бьен. За считанные минуты страницы вместилища насквозь пропитались чернотой. Веритарчесса захлопнула книгу, а сверху к обложке прижала перстень.

Мерцающая серебристая фиалка на сей раз расцвела легко, будто того и ждала.

Черти угодили в книжное заточение, и удерживала их сама Правда.

Шум несколько поутих — гости бала привыкли к яркому сиянию люстр и обнаружили исчезновение силуэтов; растерянные музыканты не решались возобновить прерванную мелодию и возбуждённо переговаривались.

Этот ход остался за Бьен. Но игра ещё не закончилась.

Вместилище, истекая густыми чернилами (будто кровоточа), выскользнуло из ослабевших пальцев веритарчессы и с влажным шлепком упало на пол — поддерживающее колдовство утратило силу. Девушка тоже едва не повалилась навзничь, но тут подоспел Густав и крепко схватил её за талию.

— Держитесь! — приказал он.

— Держусь… — откликнулась Бьен, еле ворочая языком.

Собственное тело сделалось чужим… чуждым, настолько, что по этому поводу даже не получалось испугаться; за каждое ощущение, за каждое движение — каждую мысль — приходилось бороться с всепоглощающей усталостью. В уши как будто бы попала вода. Озноб отступил куда-то на краешек сознания, но, даже понимая, что воздух по Правде довольно тёплый, Бьен не могла согреться.

Такова, значит, Остуда?..

Вокруг начало стремительно темнеть. Бьен померещилось, что черти сумели выбраться из книги, однако чистая и сияющая Печать Правды на обложке подтверждала обратное; колдунья оказалась Правдивее колдуна. А в бальном зале всего лишь тускнел искусственный свет.

Порез дёрнуло жгучей болью. Бьен взглянула на свои руки: обе бледно-золотистые перчатки покрылись тёмными пятнами. Густав, заметив это, быстро накрыл её окровавленную ладонь своей, и веритарчесса невольно скривилась — ощущение ускоренного заживания даже небольшой раны весьма неприятное.

Лицо аксиоманта было открыто — его маска куда-то делась. Тоже последовал наставлению Лиса о Правдивости.

— Прошу прощения, — с этими словами Густав, продолжая поддерживать девушку, ловко подхватил вместилище, обернув его краем шлейфа веритарчессы.

«Хорошо ещё, что платье чёрного цвета», — отстранённо подумала Бьен, забрав у просветителя и прижав к себе книгу с чертями.

Чисто по-женски ей было жаль безвозвратно испортить свой красивый наряд. Перчаткам определённо пришёл конец…

— Не извиняйтесь, — прокаркал Дессин. Он тоже снял маску. Взбешённый тем, что пленённых силуэтов выхватили у него буквально из-под носа, он извлёк из кармана свою записную книжку.

Бьен напряглась. Вдруг он выпустил «в свет» не всех своих детищ?

Но странички, которые он пролистал, были чисты. Похоже, в запале колдун сам об этом позабыл и на мгновение растерялся.

— Толку ли от бумаги, когда не осталось чернил? — вопросил Густав.

Напрасно.

Дессин опустился на четвереньки, обмакнул пальцы в чернильное пятно на паркете и судорожно принялся рисовать загогулину — почему-то не на бумаге, а на собственном костюме.

Бьен потянулась к сумочке, готовясь схватиться за нож. Этого не потребовалось: вопреки ожиданиям, колдовской рисунок не задался… или сработал без видимых эффектов.