Книга Правда без лицензии, страница 160 – Ксения Кирина

Бьен аккуратно развернула упаковку, взяла в руки книжку в потрёпанном переплёте, открыла и прочла надпись на форзаце, выведенную старинным почерком с завитушками.

Филиберт дю Ажитэ. Путевой очерк.

Книга, которую приобрёл в лавке Подстрочника Дессин Атриче.

— Где ты это нашёл, Одрик? — спросила Бьен.

Мальчик шмыгнул носом.

— Недалеко от «Букета Ландышей», возле соседнего дома. Там, где поворот на Тюльпанную улицу. Это ведь книжка, да? Она лежала под кустом…

— Мало ли почему она там лежала! — взвилась мадам Фрабуаз и сделала странное движение рукой — похоже, собиралась отвесить сыну подзатыльник, но удержалась. — Не твоё — не трожь! А если бы там была бомба или какая колдовская гадость?! А ты притащил её в дом!

Как легко, оказывается, спутать книгу с бомбой, подумала Бьен. Уже второй человек об этом заявляет за последние дни. Впрочем, зависит от книги, — иное чтиво и Вправду производит эффект взрыва.

— Одрик говорит Правду. Это книга из лавки ситуайена Рузэ. Судя по всему, покупатель потерял её, когда уходил. Ты молодец, Одрик, — мягко сказала Бьен и чуть строже добавила: — Но твоя матушка права, с непонятными вещами нужно быть осторожнее.

— И что теперь? — поинтересовалась мадам Фрабуаз, чуть-чуть успокоившись.

— Следует вернуть книгу в лавку.

Соседка поджала губы. Она недолюбливала Тьяго — как и многие сплетницы по соседству: все они считали, что моложавый холостяк не имеет права столько времени оставаться холостяком и не подавать повода для сплетен.

— У меня много дел, — отрезала мадам Фрабуаз. — А тебе, негодник, пора делать уроки!

— Я могу отнести находку в лавку, когда ситуайен Рузэ объявится, — предложила Бьен.

— Буду вам признательна, ситуайена Грандин, — не меняя тона, отозвалась мадам Фрабуаз, сухо попрощалась и покинула офис. Одрик прошмыгнул в коридор впереди неё и с топотом помчался наверх, чем вызвал бурю громогласных возмущений.

— В чём смысл: за произведённый шум так громко ругать? — риторически вопросила себя Бьен, убрала путевой очерк в стол и вернулась к прерванному занятию.

Веритарчесса устранила признаки несостоявшегося гадания, наточила пострадавшие карандаши и переселила Лу обратно в книгу. Как раз к этому времени вернулись Рэм и Круадевер.

— Мы кое-что узнали, сестрёнка! — возвестил Рэм, вихрем ворвавшись в офис.

— Что и требовалось доказать, — сказал Густав, заходя следом.

— О чём вы? — уточнила Бьен.

— О баклажанах.

— Мы прошлись по окрестным овощным лавкам, — объяснил Рэм, присаживаясь на подоконник. — Баклажанов почти нигде нет, а те, что есть, стоят чуть ли не дороже мяса.

— И что это означает?

— Нет поставок, — ответил Густав, занимая кресло. — У поставщиков нет товара или его не пропускает таможня. И даже если всего лишь задерживает, для продуктов питания хоть сколько-нибудь нарушенный срок хранения — огромный риск. Никакая аксиомантия не поможет восстановить то, что испортилось.

— Тогда как же вы срастили осколки стакана? И собрали оконное стекло из песка? — удивилась Бьен.

— Дело в материи, ситуайена Грандин. Неживая и неодушевлённая легче поддаются восстановлению. При должном умении можно ускорить процесс сращивания сломанных костей или регенерации тканей, но невозможно вернуть прежний вид надкушенному фрукту. Можно соединить разбитую скорлупу яйца, но содержимое уже не соберётся, птенец из него не выведется. Таков парадокс Правды— и её нерушимый закон… Однако я отвлёкся. Прошу прощения. На чём мы остановились?