Книга Правда без лицензии, страница 140 – Ксения Кирина

— Он говорил Правдиво? — спросил Тьяго, когда она вернулась и положила оружие на стол.

— Да.

— Значит, опасаться нечего. Он что-то замышляет и не станет болтать о тебе направо-налево.

— Ты знал о нём, — тихо проговорила Бьен.

— Ещё бы я не знал. В Кругах, как и в Обществе, нужно быть в курсе всего, что происходит.

— Почему ты меня о нём не предупредил? Он колдун. Я обязана знать о колдунах, привлекающих столько внимания.

Тьяго поправил компресс на шее, уже наполовину растаявший.

— Значит, Фрайду тебе не рассказала… или рассказала, раз уж тебе о нём известно?

— Не Фрайду. Медея. Она вместе с Дессином сбежала от Тортуозов.

— Хм… Сейчас он не был похож на беглеца. Его рекомендация от Конрада Альфира — совсем свеженькая, подписана сегодня утром.

— Кстати, где же другой конверт Дессина, с оплатой? Ты его вскрывал? — встрепенулась веритарчесса.

— Первым делом, — Тьяго выдвинул ящик стола и достал конверт. — Здесь вроде бы только купюры.

Бьен скрупулёзно изучила сначала оплату за книги, затем принялась осматривать каждый сантиметр помещения.

Осмотр ничего не дал. Если Дессин и оставил какую-нибудь колдовскую пакость помимо конверта с чёртом-силуэтом, Бьен её не обнаружила (надеясь, что не от недостатка опыта в колдовстве).

— А какие книги он приобрёл? — мимоходом спросила веритарчесса.

— Два сборника стихов позапрошлого века и путевой очерк Филиберта дю Ажитэ.

Дю Ажитэ.

Связан ли он как-нибудь с семьёй Мелиссы? И какое значение эта книжка имеет для Дессина?

— А кто он такой, этот Филиберт дю Ажитэ? — спросила Бьен, пытаясь не выдавать смятения.

Уколотый иглой палец с запозданием начало дёргать.

— Путешественник, не самый известный. Судя по дате его очерка, жил в том же позапрошлом веке. Вроде бы участвовал в знаменитых Троянских экспедициях. Это всё, что я знаю.

— Может ли он быть предком Мелиссы Ажитэ?

— Спроси что-нибудь более простое, моя дорогая. Я не знаток истории и семейных древ.

Бьен, отложив вопросы на потом, продолжила обследование лавки на предмет злонамеренного искажения Правды и скоро вернулась к столу-прилавку. Тьяго к тому времени немного отдохнул, спрятал пистоль и принёс из задней комнаты тряпку, чтобы собрать чернила.

Веритарчесса поспешила остановить его.

— Сначала я проверю, — строго сказала она и указала на чернильную лужу. — Здесь есть что-нибудь важное? Что-то, что нужно спасти?

— Не волнуйся об этом.

Бьен вытянула перед собой руку, держа за цепочку талисман.

Затаённое серебро стало холодным, сообщая об остаточных следах колдовства, но о них Бьен и сама знала. К счастью, больше ничего в чернилах — теперь обыкновенных чернилах — не скрывалось, кроме раскисших ошмётков бумаги.

Тьяго дождался кивка веритарчессы и занялся уборкой.

— А куда ты подевал ткань из посылки с Лу? — спросила Бьен.

— Здесь она, — Тьяго выдвинул нижний ящик стола. Там лежали несколько тряпичных свертков.

— Почему ты оставил её себе?

— По давней просьбе Фрайду. Она просила сохранить у себя присланное ею «всё, что сделано из переплетённых нитей».

— Зачем?

— Хотел бы и я знать. Какое-то колдовство биншш-ит.

На всякий случай Бьен проверила и ткань — на ощупь в ней не было ничего особенного. Талисман оставался холодным, но откликался ли он на «упаковку» Лу, на все ведьмины тряпки или на всё свершившееся в лавке колдовство, было неясно.