Книга Бедовая помощница в академии драконов, страница 146 – Анастасия Милованова

— А вы никого не забыли назвать? — наконец-то выдаёт Чик, и я тут же понимаю, в чём дело.

Ну конечно! Как мы могли забыть про малыша-парикмахера.

— Драконьи боги! — восклицаю я. Подхожу к столу и опускаюсь на корточки так, чтобы быть вровень с прячущимся паучком. — Дружочек, прости меня. Столько всего происходит, я просто потерялась. Но это не значит, что я тебя не ценю или не люблю. Ты всё-таки моё творенье, как я могу тебя не любить?

Паучок, замолкнув, бросает на меня обиженный взгляд, а потом смотрит на Сплюшу с Храбрецом, которые перебрались на книжные полки и ловко прикидываются ветошью. Даже Хваст молчит, чутко осознавая, что и за ним косяк имеется. Мы все забыли про паучка.

— Знаешь, мне кажется, у тебя должно быть особенное имя, — произношу я после недолгой заминки. В голове вспышкой рождается идея, которую я и спешу высказать: — Не придуманное, а реально существующее. В поместье четы Аделис жил старый ткач лотр Себастьян Тенет. Добрый, улыбчивый и невероятно талантливый. Он не был парикмахером, но ткал изумительные ковры. Вот и думается мне, что ты у нас Себастьян. Как тебе?

Паучок склоняет голову набок и молчит. Будто раздумывает, принять ему имя или нет. И чудится мне, что делает это малыш скорее из вредности, чем действительно примеряет к себе.

— Прекр-р-расное имя, — нараспев произносит Чик. — Бери, малыш, не раздумывай. В отличие от нас всех, у тебя прям настоящее, человеческое имя. Я вон вообще Чик!

— Чик-Чирик! — поправляю я, чем вызываю у Стиксии приступ хохота, который она глушит, прикрывая рот руками.

— Я ж говорю, у тебя всегда было плохо с фантазией, — философски отмечает ворон.

Мы посмеиваемся, в то время как паучок переползает ко мне на плечо и трётся о щёку. Инцидент исчерпан, и мне становится легче на душе. Сама того не замечая, я привязалась к питомцам, и их обида вызывает самое настоящее чувство вины.

Веселье прерывается грохотом из основного помещения библиотеки и раздавшимися за ними крики Ноктурны. Переглянувшись со Стиксией, почти одновременно вылетаем из каморки и тут же застываем на месте. А всё потому, что зрелище чудесное. Не каждый день увидишь, как пожилая лотта гоняет тряпкой самого настоящего дракона. Никс носится между стеллажей, сыпля извинениями. Пробегая мимо нас, этот кадр умудряется игриво подмигнуть и загадочно поинтересоваться:

— Как дела-а-а-а?

— Я тебе сейчас устрою дела! — долетает до нас крик Ноктурны. — А ну, быстро иди собирай воду! Каков нахал! Свалил ведро и пошлёпал дальше! А книги кто спасать будет?

— Извините, лотти, долг зовёт! — обаятельно улыбнувшись и тут же увернувшись от летящей в него тряпки, бросает Никс и продолжает бег.

К его чести, бежит он как раз туда, куда его гонит Ноктурна. Видимо, совесть парня всё-таки проснулась, и мы станем свидетелями эпохального события — драконьей уборки.

— Он всегда такой? — интересуется подошедшая к нам Эфи.

— Большую часть времени — да, — хмыкает Стиксия, глядя вслед Никсу. — Но он не такой придурок, как кажется.

— Поэтому он тебе нравится? — невинно хлопая глазками, уточняет Эфи.

— Что-о-о-о?! — Лицо артефактора вытягивается, а её щёки опаляет румянец. — Скажешь тоже, Эфи. Мы друзья, причём давние. Никс не умеет любить, у него девушки меняются каждую неделю. Боится, что маменька увидит хоть в одной из них приличную кандидатуру, — посмеивается Стиксия, но в её смехе чувствуется лёгкая горечь. — Пойдёмте, пока Никс там всё до аннигиляции не замыл.