Книга Последний танец Снежинки, страница 89 – Тина Солнечная

И встречаюсь с теми самыми серыми глазами, что преследуют меня даже в снах.

Айзек.

Он стоит в тени дома, сложив руки на груди, смотрит на меня, как будто всё это время ждал именно здесь, терпеливо, уверенно, как охотник, выжидающий добычу.

Я делаю глубокий вдох, но голос всё равно дрожит:

— Ты здесь?.. Я думала, ты уже далеко. Калеб сказал ты забрал артефакт.

Он улыбается, подходит ближе, говорит низким, тихим голосом, будто каждый звук предназначен только для меня:

— Я бы не ушёл без тебя, милая.

Сердце на мгновение пропускает удар, но я тут же выпрямляю спину, собирая себя по кусочкам.

— Я не пойду с тобой.

Айзек не отводит взгляда, а я чувствую, как его слова, обволакивающие, опасные, проникают в самую душу.

— Ты любишь меня?

Я закрываю глаза, стараясь не дрожать.

— Айзек… Не надо.

— С ним у тебя нет будущего, — он не останавливается, его голос мягкий, почти ласковый, но в нём есть что-то, от чего по спине пробегает холодок. — А со мной есть.

Медленно качаю головой, отступая на шаг, но он следует за мной, будто чувствует, что я на грани.

— Я любил тебя тогда и люблю сейчас. Просто пошли со мной. Забудем этот город, оставим всё позади. Мы будем жить безбедно и далеко. Купим дом, заведем кота…

Его слова давят на грудь, вбиваются под рёбра, но я держусь, пока он не наклоняется, намереваясь украсть поцелуй.

В последний момент отворачиваюсь.

— Прости… — шёпот дрожит на губах. — Я не могу.

Он застывает, пальцы сжимаются в кулак, но голос остаётся всё таким же ровным.

— А вчера ты могла. И хотела.

Я даже не успеваю найти, что ответить, потому что за спиной раздаётся твёрдый, уверенный голос:

— Она же сказала тебе «нет».

Время останавливается.

Я оборачиваюсь, а сердце замирает.

Калеб. Как долго он… Боги, я чуть не… Снова.

Он стоит в нескольких шагах, скрестив руки на груди, смотрит не на меня, а на Айзека.

— Калеб… — голос едва слышен.

— Я просил тебя подождать в участке.

Его голос ровный, без злости, без укоров — просто констатация факта.

Но затем он делает шаг вперёд, медленно, оценивающе, переводит взгляд на меня, словно изучает каждую эмоцию на моём лице.

— Или ты всё же передумала? Пойдёшь с ним?

Я застряла между ними, словно между двумя мирами, каждый из которых притягивает по-своему. Айзек — моя прошлая жизнь, боль, страсть, бесконечные ошибки и слепая любовь. Калеб — настоящее, твёрдое, основательное, то, что должно было стать будущим, но теперь стоит передо мной с холодным, жёстким взглядом, пряча внутри что-то гораздо более глубокое, чем просто ревность.

Я чувствую, как напрягается воздух между нами, тяжёлый, насыщенный чем-то необратимым.

— Ты можешь уйти с ним, если хочешь, — голос Калеба ровный, но в нём слышится что-то, от чего внутри всё болезненно сжимается. Он не удерживает, не просит, не умоляет. Он даёт выбор.

А Айзек… Он другой. Он не даст мне выбора, потому что уверен в себе, в нас. Он хочет увести меня, оставить всё позади, переиграть жизнь так, будто прошлых ошибок не было.

— Я бы не ушёл без тебя, милая, — шепчет он, его пальцы едва заметно касаются моего запястья, но не сжимают, давая возможность отступить.

Я смотрю на него, на эти знакомые до боли черты лица, на серые глаза, в которых сейчас столько надежды, и чувствую, как внутри что-то трескается, ломается, разрывается на части.