Книга Последний танец Снежинки, страница 17 – Тина Солнечная

Я попыталась сфокусировать взгляд и потеряла себя в его глазах. Они смотрели прямо в мою душу, раскрывая меня, оголяя так, как никто и никогда раньше.

В этих глазах было всё: страсть, желание, даже тоска, которую он, казалось, прятал от всего мира.

Я отвечала на его движения, мои руки скользили по его плечам, спине, волосам, пока каждая клетка моего тела горела только для него.

— Калеб… — сорвалось с моих губ, и он ответил только ещё более глубоким взглядом и движением, заставившим меня забыть обо всём на свете.

Это было безумие, страсть, огонь и лёд, смешавшиеся в один невероятный момент.

Его движения замедлились, но становились глубже и интенсивнее, пока мы оба не достигли вершины вместе. Я задыхалась, чувствуя, как волна тепла и блаженства пронзает всё моё тело.

Калеб тяжело дышал, не разрывая связи между нами. Его руки крепко обнимали меня, словно он не хотел отпускать.

Мы оставались так какое-то время, погружённые в тишину, наполненную нашим дыханием и биением сердец. Это было больше, чем просто близость, больше, чем страсть. Это было тепло, которое так не хотелось терять.

Наконец он немного отстранился, но не ушёл далеко. Его взгляд встретился с моим, и в его глазах уже не было жадности или огня. Там была нежность, мягкая и обволакивающая.

Его губы вновь нашли мои, но теперь этот поцелуй был другим. Он был лёгким, мягким, почти трепетным. Я почувствовала, как сердце сжалось от тепла, которое этот жест передал.

Я улыбнулась, глядя на него. Он ответил мне той же самой мягкой, чуть застенчивой улыбкой, которая показалась удивительно искренней в этот момент.

— Спасибо за это безумие, — прошептал он едва слышно.

Этот момент был нашим. Просто нашим. И этого было достаточно.

Калеб чуть отстранился, глядя на меня серьёзным, но всё ещё мягким взглядом.

— Вы… — начал он, но я тут же перебила его лёгким смешком.

— Подожди, ты всё ещё на «вы»? После всего этого?

Он остановился, его брови слегка поднялись.

— Привычка, — ответил он с лёгким смущением. И как же оно ему шло!

— Тогда думаю, пришло время от неё избавиться, — сказала я, улыбнувшись. — По крайней мере, наедине.

Его губы дрогнули, и он едва заметно улыбнулся.

— Хорошо, — произнёс он, словно пробуя новое слово. — Ты.

Я кивнула, чувствуя, как улыбка расползается на моём лице.

— Вот так гораздо лучше. Теперь звучит… теплее.

Калеб рассмеялся тихо, но искренне, и это смягчило напряжение, которое всё ещё держалось между нами.

— Но только наедине, — добавил он. — В участке — никакой фамильярности.

— О, не сомневайся, лейтенант, я соблюдаю правила, — парировала я с притворной серьёзностью, что заставило его снова улыбнуться.

Он шагнул ближе, его рука чуть коснулась моей щеки, а взгляд стал глубоким, как тёмные воды.

— Ты заставляешь забывать, почему эти правила вообще существуют, — тихо сказал он.

Моё сердце забилось быстрее, но я сохранила внешнее спокойствие, подняв подбородок.

— Тогда не думай о них. Хотя бы сейчас.

Он не ответил, только снова склонился к моим губам, и в этом поцелуе было что-то новое. Нежное, неторопливое, почти интимное.

Когда он отстранился, я улыбнулась.

— Так-то лучше, — сказала я тихо, глядя прямо в его глаза.

— Так-то лучше, — согласился он, его голос был чуть хрипловатым, и внутри снова начал закручиваться узел желания.