Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 17 – Мария Вельская

Клан Шаан'Соэн — это клан... Или род полукровок энергатов и фэйри. Именно в их владения под названием Шер'Лайшин я так бесцеремонно вторглась? Так, значит?

— Ты была куда смелее на балу в честь свадьбы Владыки, — недобро сощурились бирюзовые глаза моей погибели.

— Едва ли я теперь смогу это припомнить. Память изменчива, особенно, когда ты доведён до отчаяния. Но вам ведь этого не понять, господин? — Я улыбнулась широко. И ни капельки не кровожадно.

Если клыки и скалила — так это с непривычки и от девичьей стеснительности.

— Потому... — он хотел было ответить, но я не дала ему шанса.

Я знала, что он скажет.

— Нет, не потому, что вы энергат, высокий лорд! — Почтительности в моем тоне было ровно столько же, сколько яда. — А потому, что подлинное отчаяние способен испытать лишь тот, кто боится за других, а не за себя...

Темная бровь дернулась.

Мне показалось, что энергат сейчас меня ударит. Что я творю? Зачем вывожу его из себя? Решила струнный квартет "Нервы энергатов" устроить?

— Считаешь, что я неспособен на искренние чувства, девочка? Кто ты такая, чтобы судить меня? — Коготь очертил мои скулы. Ледяной воздух коснулся губ. — Я способен оценить и желание защитить свое, и твою силу духа, и даже наглость и гордыню. Что я не способен оценить — так это дешевое хамство, за которым ничего не стоит...

Когти погладили мои губы. Меня передёрнуло — и быстрее, чем успела опомниться, я перехватила белую ледяную руку, отводя чужие пальцы в сторону.

Тц. Смотреть, но не трогать. Я не жертвенная овца и не трепетная дура, готовая отдаться тому, кто поманит выходом из ловушки.

— Не имею привычки прикрывать свои поступки листом камрулы, — Ответила жёстко. А листья у этого куста, к слову, огромные. Слишком много потрясений для одного дня. Как ещё держусь? — но своей вины перед вами ни в чем не вижу. Что касается моих знакомых и родичей — я не в ответе за чужие действия. Мы часто не в силах остановить близких, даже если они на полном скаку несутся к собственной гибели, — мой голос звучал ровно и спокойно.

Какой, собственно, твари? Зачем мне теперь мой страх? Чем он мне поможет? Я устала бояться. Моя жизнь — как игрушечный мячик.

Может, хватит?

Мне показалось, что на краткий миг энергат дернулся. Не в физическом смысле. Но его энергия колыхнулась, заволновалась, как будто что-то в моих словах было... ему близко? Кого из своих близких он пытался спасти?

— Смешно. Не думал, что когда-нибудь соглашусь с фейским отродьем. Сущее дитя со взрослым разумом. Но лишь отчасти взрослым... — Глубокая чернота чужого взгляда манила и завораживала. — Больно меняться, да, раз за разом? — Змеиное сочувствие и ледяной холод.

Жёсткие пальцы дёрнули прядь волос.

— Это ничего, что гнется, не ломается, то потом крепче становится... Неправда ли? — Какой понимающий энергат выискался!

Ледяное касание успело коснуться тела. И в этот миг противника от меня отшвырнули. Глупо, но я почувствовала его сразу. Знакомую энергию, к которой потянулась моя. Сначала я ощутила, как дернулось сердце, словно его в этот миг насадили на крючок, а потом передо мной встала гранитной скалой спина.

Над нами, недовольно клекоча, парила какая-то огромная птица с роскошным хвостом из длинных огненно-синих перьев.