Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 142 – Мария Вельская

Длинный ловкий язык лизнул мою щеку. Острые зубы прикусили шею. Острые когти пробрались под одежду, царапая спину.

Его тьма лилась в меня потоком. Я почти захлебывалась, не в силах унять чужой голод, не в силах его накормить. Не в силах заполнить собой бездонное море.

Это был вихрь, в котором таял свет моей души.

Они пил меня, не в силах насытиться. Я забирала его силу, не в силах остановиться.

Магия трещала в воздухе. Черные искры летали роем жужжащих мух, оседая на деревьях.

Он прикусил мне язык. Я прикусила его губу. Кровь смешалась. Наши тела тесно сплелись в противостоянии. Было важным, смертельно важным — не уступить.

Смотреть, как перекатываются мышцы под белой кожей. Дергать за волосы. Ощущать прохладное дыхание на шее и груди.

— Скажи! Скажи мне! Ещё! — Его губы блуждали по моей шее, а гулкий голос пронизывал меня насквозь.

— Скажи! — Требовал он.

Я облизнулась. Страх? Его я загнала в самую дальнюю дыру. Это мой мужчина. Я не стану его бояться. Я не стану больше сомневаться. Я заберу то, что мне полагается. То, что нужно нам обоим.

Мои пальцы вцепились в белые жёсткие плечи.

Моршерр был костлявым... немного.

Лицо заострилось. Под глазами пролегли тени.

— Ох, — укус обжёг мочку уха.

Очень чувствительного фейского уха.

Философские размышления в одно мгновение выветрились из головы. Я больно дернула жёсткие темные пряди волос, сгребая их в кулак.

Меня чувствительно приложили спиной к дереву.

Всё смешалось. Поцелуи. Укусы. Пальцы, что царапали чужую спину. Обрывки ткани. Нетерпеливый рык. И тьма, тьма, лёд и холод, что переполняли меня, грозя разорвать изнутри. На короткий миг закружилась голова. Я растерялась. Сжалась комком в чужих руках. А потом сжала зубы — и, резко прикусив жилку на гладкой коже белой шеи, я потянулась к связи рода. К тому единственному, в чём привыкала сейчас искать поддержку.

— Я люблю тебя, — произнесла, глядя в черные глаза, где было не найти ни белка, ни зрачка, — Моршерр Декерет.

По холодному лицу-маске прошла судорога.

Тварь-лорд перекатился, позволив мне оказаться сверху, над ним. Ноздри его носа подрагивали. Черные пальцы, несущие смерть всему живому, пробежалась по моей руке. Мне не было больно. Во мне сейчас было столько силы, что я могла бы утопить в ней половину Дагоша.

— Мор... — Палец лёг на мои губы.

Оцарапал.

Он был близко. Совсем близко. В одном дыхании. Гибкий, сильный, жадный, горячий.

Тот, за кого я была готова отдать жизнь.

Его ладонь похолодила спину.

Губы почти нежно коснулись моих.

Жар боли. Жар от перенасыщения магией охватил моё тело. И в этот миг я решилась.

Невидимые мне капли нитей выстрелили во все стороны. Я услышала зов холмов — как ворчание старого пса, который верно ждал хозяина много лет. Я ощутила едкую злую силу отца, что ласково кольнула меня. Ощутила теплую поддержку предка. Ощутила шёпот всех далёких потомков Шаан'Соэн.

Родовые артефакты нагрелись так, что обожгли кожу.

Сквозь пелену я ощутила, как резко вскочил Моршерр, приподнимая меня. Обхватил, поднял на руки, прижал ладонь к моей груди, пытаясь забрать свою силу назад.

Очнулся?

— Льяна! Безрассудная, безумная, несносная!..

Мы были вместе. Мы были едины и неделимы. Как никогда.

И я увидела это теплое зелёное чувство в его груди. Искупалась в любви тварь-лорда. Сдержанной, пока её держали на коротком поводке. Безумной и неистовой — стоило ей сорваться.