Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 13 – Мария Вельская

Блеснул впечатляющий зубной набор "мама, я только чуть-чуть понадкусываю, небольно".

Статуэтка стала тварью? Мозг работал быстро и четко. Несмотря на незнание многих магических реалий, я могла предположить, что это хранитель рода. Рода того полуфейри, который явился мне в видении.

— Смиренно прошу снисхождения, хранитель, — грязная, потная и уставшая, я отвесила безукоризненный реверанс. Это мы умеем даже в бессознательном состоянии! — лес привел меня сюда, и по неосторожности и незнанию я потревожила это место.

Мой голос не дрогнул, но я уже оценивала, смогу ли справиться, если тварь нападет. Вряд ли. Будь я отдохнувшая и при своем оружии...

— Ещё бы не привел, старый хрыч, — хвост метнулся из стороны в сторону.

Меня медленно обошли по кругу. Принюхались. Снова обошли, скалясь. Прохладный нос беззастенчиво тыкался в ладонь, зубы прихватывали ткань юбки — ещё бы немного — и меня бы повертели.

— Нда. Измельчали. Король, значит, благословением отметил... От дара гулька одна, но с чем работать есть, — мой сапог проскребли когтями, — Тарий, прохвост, все ж наперед видел, — хихикающая острая морда хищника — незабываемая тренировка для нервов.

Тарий? Он же не про амианта Тария, того самого призрака архимага, который поделился со мной даром, говорит?

— Простите? — Вежливо поинтересовалась.

— Прощаю, — тяжёлые лапы упёрлись мне в плечи. Очень... материально! Я пошатнулась, оперлась на камень. Попыталась отпрянуть. Да кто бы мне дал!

Ловко сработано...

— Что именно вам от меня нужно? К чему этот спектакль в одну мор... лицо? — На моих губах заплясала ледяная улыбка. — Я пришла сюда не по доброй воле, никакого зла не держу ни на вас, ни на ваш дом.

Я говорила ровно и спокойно. И старалась не смотреть на красивую хищную морду совсем рядом. И не вздрагивать от дыхания, которое вырывалось из пасти твари. Она пахла теплом. И деревом. И всё бы хорошо, но ведь твари от меня что-то надо. И это настораживает.

В самом деле, так и окончательно поседеть можно. А у меня и без того ржавчина нервы подъедает. А дома… то есть в академии — целый рассадник желающих дожрать эти самые нервы — и меня в придачу.

— Такой ты мне нравишься больше, чем болеющей овцой, — тявкнула зверюга — и отскочила, приземлилась на все четыре лапы, — что ж. Найдётся, с чем работать. Ещё сделаем из тебя закалённый клинок, потомок.

— Чей именно потомок? — Я нахмурилась.

Это бред, но...

— Потомок своего непутёвого папаши, наверное, — язык высунулся из пасти. Меня дразнили. Издевались совершенно беззастенчиво и нахально.

— Мой отец — моя забота. Его есть за что судить, но уж точно не тебе. — Я прищурилась, прокручивая в голове наше странную беседу с самого начала. Так-так. Значит, наследие сида. Значит, каким-то образом и меня считают к нему причастной. Любопытно. Но прояснить, правильно ли я понимаю вопросы наследства — не помешает. Лучше пока в дурочку играть.

Почему-то была твердая уверенность — тварь знает, кто мой отец. Тварь теперь все обо мне знает.

Поэтому нужно успокоиться. Немедленно.

Выдохни, Льяна. Улыбка. Нежная. Вежливая. Не кровожадная, я сказала. И закономерный вопрос:

— Вы же не отстанете, глубокоуважаемый хранитель? — Я нахмурилась.

— Верно понимаешь, — зверь склонил голову. Пасть снова ехидно скалилась, — буду твоим слюнявчиком, ремнем и соратником по ситуациям "к нам пришел песец"! Правда, это не прямо сейчас, это на будущее, ага. Нынче силенок маловато, скоро опять в спячку впаду в виде каменного болванчика, — едва слышно посетовал он.