Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 109 – Мария Вельская

Народу с маленькую армию наберётся. Если не по количеству, то по боевой мощи.

— Мне не нравится то, что там творится, — хмуро бросил высокий, худой, белый как селский мох и костистый Мираж Кайто.

Этот маг был вторым по силе после Долмера и подчинился Мориану сразу и беспрекословно, не задавая вопросов.

Почему? Люди странные. Для него Мориан был и оставался господином рода, несмотря на все его "странности".

Маска трещала по швам. Но кто бы осмелился ему что-то сказать?

Тонкие пальцы ласково сжали горло мелкого служки, которого недавно приволокли разведчики.

Хотелось... Льяну. Впиться клыками в податливое горячее тело, уволочь её в теневые лабиринты, обволакивая собой, разжигая жар в чужом взгляде, заставляя нежную кожу гореть. Хотелось снова ощутить золотистый привкус её восторга, хотелось добиться этих ярких алых искр, которые впивались в самое сердце, прогоняя холод. Хотелось дарить ей что-то в ответ. Чтобы этот огонь сиял, не затухая.

Это любовь? Её любовь так пахнет? Так вкусна и сладка для него? То, что строптивая, дерзкая и строгая фейка любит — он знал. Чувствовал.

Эти чувства жгли его, рыком вырывались изо рта. Жгли лопатки крылья. Жег щёку узор. Это их связь. Связь зверя. Связь его пары давала о себе знать.

Энергат в Моршерре был сильнее дракона. И даже сильнее воли Золотого бога, без которого этих уз и вовсе не было бы.

Но именно энергат жаждал видеть Льяну Тхи рядом. Сила воли. Жесткость. Ранимость и уверенность. Всё смешалось в этой девочке, всё сплелись в причудливый узор. Он хотел её эмоций. Видеть, ощущать, впитывать. Наблюдать за тем, как меняется выражение его лица. Как маленькая хищница покоряется ему.

Как её беспокойство за него. Забота о нём. Желание. Любовь. Как всё это заполняет его пустоту.

Она меняла его. И жизнь в этом теле меняла его. Исподволь. Не так уж сильно. Но для того, кто не менялся веками. Для того, каким он был... Для существа, которое большую часть времени видело в остальных лишь источник пищи. А держался он только во имя исполнения своего долга...

Дагош менял его. Многоликий, многоглавый, многоголосый тварий мир.

Но эта девчонка стала его якорем. Его смыслом. Она навсегда его. И плевать на Сейлира. Плевать на всех. Тьма жадно заурчала.

Моршерр раздул ноздри, впитывая гнилостный аромат поместья Каэрси.

Ещё вчера он не был таким отчётливым. Каэрси что-то заподозрил? Похоже. Архимаг слишком умён. Но отчего-то не сбежал. Не смог пробить щиты, которые Моршерр так предусмотрительно поставил вчера вокруг дома?

— Гос-с-попо-дин, не губите, — дрожал немолодой слуга.

Кажется, садовник.

— Говори, — равнодушно бросил Мираж.

— И побыс-стрее, — раздался мелодичный голос, в котором гудел шторм, — здесь разит смертью. В моих владениях. Моём городе. Совсем обнаглели. Лорды...

На плиты дорожки, которая вела к особняку, шагнули высокие сапоги из плотной кожи морского змея ноури.

Морской змей носит на себе морского змея. Ха.

Леандаррон Си-Шаон сверкнул очами, в которых синь мешалась с бирюзой и перетекала в густой фиолетовый оттенок грозы. Загудел ветер. Море неподалеку гневно заплескалось, вспенились белые барашки.

Лицо морского на миг исказилось от ярости.

По телу его ползла чешуя. А Моршерр как наяву видел огромного усатого и рогатого змея, что сворачивал кольца за спиной у одного из морских принцев.