Книга След пророчества, страница 46 – Людмила Закалюжная

Мы ехали до места всего минут десять или пятнадцать. Стоило только проехать мост через Шпрее, как окружающая обстановка изменилась. Воздух стал густым от углекислого дыма с электростанции. Мне показалось, он даже оседает у меня на языке, как пепел. Улицы были запружены телегами с углем, а из открытых окон доносился треск пластинок. Редкие прохожие шли, сутулясь, словно все беды мира внезапно обрушились на их плечи. Казалось, что в этом районе сам воздух пропитан отчаянием и надеждой, которые в одно целое.

Женщины в платках, с потухшими глазами, волокли корзины с покупками; оборванные дети рылись в мусоре у помоек. Старики, опираясь на трости, шептались о своем… Между телегами сновали мальчишки-газетчики, выкрикивая: «Кризис! Миллионы без работы! Вольтбрандт обещает порядок!». Их голоса разрезали тишину, а взгляды прохожих — полные ненависти или страха — говорили громче любых слов.

Такси остановилось возле дома номер двадцать семь. Четырехэтажное здание с облупившейся штукатуркой. На фасаде зияла трещина, похожая на полумесяц.

— Приехали, — буркнул водитель, поворачиваясь к нам.

— Подождете? — спросила Агнешка, доставая из сумочки рейхсмарки.— Я хорошо заплачу. Больше, чем за дорогу сюда.

Таксист забрал деньги и поджал губы, видимо, раздумывая.

— Ладно, только… жду самое большое час и уеду.

— Мы вернемся раньше, — улыбнулась чтица.

Я вышла из машины первой и сразу почувствовала, как десятки пар глаз прохожих уставились на меня. Надо было переодеться, чтобы меньше привлекать внимание, но… возможности вернуться в съемную квартиру не было. Надо было торопиться и за сегодня осмотреть все жилища пропавших агентов. Я оглянулась: напротив дома находилась сколоченная из досок пивная. Двое рабочих о чем-то спорили, размахивая руками. Один из них сорвал со стены листовку с изображением Вольтбрандта и разорвал ее на мелкие кусочки.

Рядом ютилась прачечная; на провисших веревках висело серое белье, застиранное до дыр.

Агнешка хлопнула дверцей, и мы направились к подъезду, где мальчишка лет семи сидел на тротуаре и собирал крошки табака из окурков — видимо, для отца. На нас он даже не взглянул, поглощенный своим занятием.

Внутри пахло сыростью, гнилью и… опасностью. Я поднималась по лестнице, ступая на выщербленные ступени. Замерла на площадке второго этажа, заметив в углу лужу крови и обрывок газеты с заголовком: «Забастовка трамвайщиков подавлена!» Кто-то здесь дрался. Или... совершили убийство?

— Надо поторопиться, Арина, — тихо сказала чтица. — Иначе таксист не дождется. Брр, у меня мурашки от этого места.

Квартира восемнадцать находилась на четвертом этаже. Дверь висела криво, царапины от фомки вокруг замка явно указывали на следы взлома. Я дернула на себя ручку, и дверь со скрипом открылась. Пахнуло пылью, спиртом и еще чем-то неприятным. Пол в прихожей был усыпан стеклянными негативами. Я присела, хотела поднять один, но он раскрошился, оставив на пальцах сизый налет серебра. Зеркало на стене разбито, вешалка брошена на пол.

Агнешка прикрыла дверь и прошептала:

— Боюсь, мы ничего не найдем. Если не вынесла «Серая Лига», то воры уже все обчистили.

— Все равно надо осмотреть, — предложила я, толкнув облезлую дверь в гостиную.

На стенах — обои в мелкий цветочек, а под ними проступали пятна плесени. Через разбитое окно ворвался крик уличного торговца: «Картофель! Дешевле, чем вчера!» — но его голос утонул в гудке паровоза.