Книга След пророчества, страница 42 – Людмила Закалюжная

Монах кивнул в сторону деревянной кабинки.

— Спасибо, — снова прошептала я и поспешила к указанному месту.

Тесное пространство немного нервировало. Складывалось впечатление, что меня поймали в ловушку. Я взглянула на стены из темного дуба, которые не один год впитывали шепот грешников. Сквозь ажурную решетку пробивался луч света, рассекая пыль. Напротив, за перегородкой, я разглядела силуэт священника в черной сутане с белым воротничком. Его худощавые пальцы с выступающими суставами листали страницы молитвенника.

— Говори, дитя, — раздался глухой, но теплый голос.

— Творец — наша твердыня, — произнесла я пароль.

Настоятель замер, а я принялась расстегивать пуговицы на платье, доставая спрятанный конверт.

— Это срочное и важное послание, — прошептала я. — Необходимо передать настоятелю Ковальскому от агента Тень для агента Буревестник.

«И желательно как можно быстрее», — мелькнула мысль. Пусть Мишанин увидит, что я не бездействую, и дело идет… Пока я справлялась без помощи барона фон Лихтена. И если дела пойдут и дальше так же, я смогу обойтись без его видений и помощи.

В перегородке появилась щель, и я просунула туда конверт.

— Приходи через неделю, дитя, — умиротворяющий голос успокаивал. — Иди с миром.

Я покинула исповедальню и посмотрела на Агнешку, которая застыла со свечой перед алтарем. Прошла мимо нее, слегка дернув за локоть, и направилась к выходу.

Меня обуревали эмоции: волнение вперемешку со страхом. Правильно ли я все сделала? Получит ли Мишанин важный конверт или Ковальский спрячет чертежи у себя? Я знала только о двух местах, где могла получить помощь: храм Творца — для передачи информации — и ателье модистки мадам Клэр — там можно было сменить внешность и получить поддельные документы. И все. Больше никакой связи с Мишаниным, иначе вещатели сядут на хвост.

Агнешка вела меня через шумную площадь, мимо кафе, где собрались художники в беретах и клетчатых пиджаках, обсуждая за чашкой кофе новые веяния. Возле кинотеатра толпились зрители, рассматривая афишу нового фильма со стройной блондинкой.

На углу Кнезебекштрассе оратор в помятом костюме кричал о диктатуре чистокровных. Вокруг него собралась приличная толпа, она поддерживала выступающего криками и аплодисментами, а напротив, у витрины магазина, стояли мужчины в коричневых рубашках и раздавали листовки с портретом Вольтбрандта.

Запах жареных каштанов из тележки старика смешивался с выхлопами машин. А мы шли дальше, к дому под номером двадцать два. Им оказалось трехэтажное здание с фасадом цвета охры, украшенным лепниной в виде акантовых листьев.

— Нам на третий этаж, — сказала я, входя первой в подъезд. Тишина и никого. Отлично. Мы с Агнешкой переглянулись, и я двинулась наверх по винтовой лестнице с чугунными перилами. На этаже было всего две квартиры, дверь агента Сиринги оказалась подписана табличкой «М. Шварц». Ключа у меня не было.

— Подожди, сейчас все будет, — чтица присела на корточки, достала из светлых волос шпильку. Две секунды и… замок щелкнул. Агнешка приоткрыла дверь и вошла в квартиру, я юркнула за ней, осторожно закрывая за собой.

Из полутемного душного коридора мы направились к гостиной. Пахло пылью и сладковатым ароматом женских духов. Через тонкие бежевые шторы пробивались солнечные лучи, они слабо освещали черный рояль с открытой крышкой, диван, обтянутый бархатом цвета бордо, и книжный шкаф.