Книга След пророчества, страница 18 – Людмила Закалюжная

Я еще недолго посидела в тишине сада, а потом решила осмотреть собор. Монахиня же сказала, что я свободна в своих перемещениях. Поднялась, отряхнула платье, карты убрала в карман к документам и направилась к выходу.

Собор возвышался в конце аллеи под лучами полуденного солнца. Его серые каменные стены, казались почти черными в тени, но на освещенных участках мерцали мелкими кристалликами известняка. Готические арки, устремленные в небо, отбрасывали длинные тени на брусчатку пустой площади, создавая причудливый узор. Витражи играли всеми оттенками радуги, и я поспешила к собору, чтобы увидеть, как солнечные лучи превращают внутреннее пространство в калейдоскоп света.

Химеры над главным входом, с раскрытыми пастями, в дневном свете выглядели не столько устрашающе, сколько величественно. И я задержалась на пару минут, чтобы внимательно их рассмотреть. Детализация скульптур поражала: каждая чешуйка на крыльях, каждый клык в пасти были четко видны.

Дверь собора оказалась массивной и внушительной. На ее поверхности проступили следы времени — небольшие царапины, сколы и трещины. Я прикоснулась к металлической ручке, украшенной готическими узорами, ощутила под пальцами шершавую поверхность, а затем решительно нажала на нее. Дверь тихонько скрипнула и медленно открылась. Я шагнула вперед, и тут же полумрак собора ласково окутал меня запахами воска и ладана.

Внутри дневной свет создавал удивительную атмосферу. Своды, уходящие ввысь, казались еще более грандиозными, а игра света и тени придавала интерьеру мистическую обстановку.

Мои шаги разносились тихим эхом, пока я шла к статуе Творца. Он протягивал руки, будто ждал, чтобы обнять меня и выслушать. Я опустилась перед ним на колени:

— Ты все знаешь… я молю лишь об одном, чтобы мы были вместе. Я не боюсь боли, стерплю все… пусть это будет моей платой…

Перед глазами возник образ Эриха, каким я его запомнила — мальчишкой в грязной, но дорогой одежде, с синяками на лице, а потом образ сменился на фотографию, где на меня смотрел мужчина с черными таинственными глазами.

Шорох сутаны за спиной отвлек от мыслей, и я оглянулась. Монахиня стояла в луче света, ее лицо — бледное, как пергамент, — казалось вырезанным из старой иконы.

— Я не хотела мешать твоей молитве, но настоятель просит твои документы.

— Зачем? — слишком резко спросила я, поднимаясь с колен.

— Чтобы привести их в порядок, и ты смогла отправиться в Берлин, — спокойно ответила монахиня. Затем ее взгляд переместился выше, к чему-то над моей головой. Ее губы беззвучно зашевелились, будто она с кем-то переговаривалась. Зрячих всегда сопровождали души, которые помогали лечить больных, подсказывали в принятии важных решений. Хорошо, наверно, иметь рядом такого советчика…

— Меня попросили передать тебе, чтобы ты слушала свое сердце, когда тебе будет особенно страшно, — синие глаза монахини таинственно блеснули.

— А нельзя рассказать поподробней? — с надеждой спросила я: а вдруг души немного приоткроют завесу туманного будущего.

— Нет, — и тонкие губы пожилой женщины растянулись в улыбке. — Иначе будет нарушено равновесие. Души не имеют права вмешиваться в масштабные события. Слишком опасно… для всех.

— Жаль, — вздохнула я, отдавая документы женщине. Даже если она мне их не вернет, то они бесполезны без печатей таможни.