Книга След пророчества, страница 17 – Людмила Закалюжная

Бабушкин голос, хриплый от самокруток, звучал как скрип старых дверей. Она учила меня читать не карты, а людей: «Видишь, как дама теребит кольцо? Значит, измена мужа не сон, а явь. А если молится, прежде чем задать вопрос, — боится не будущего, а кары Творца».

Бабушка умерла до того, как меня забрали у матери. Я обязательно бы вернулась в табор, нашла бы способ сбежать из приюта, только мамин подарок — кулон — не показывал мне путь, а это значит, мамы… тоже больше не было.

Я вышла из комнатки и отправилась искать выход. Спустилась по лестнице, которую обнаружила в конце коридора. На первом этаже встретила двух монашек, они и подсказали, как пройти в сад.

Прохладный воздух ласково овевал кожу, и я после мрачного коридора с удовольствием подставила лицо солнечным лучам. Каменные стены навевали неприятные воспоминания о приюте, а здесь, под голубым небом, я чувствовала себя свободной.

Сад оказался ухоженным: дикий виноград красиво оплетал ограду, ветви яблонь склонялись под тяжестью плодов. Я шла по узкой дорожке, укрытая тенью , и вдыхала сладковатый аромат растущих на газонах цветов. Тропинка привела меня к каменной скамье возле фонтана с пастушкой. Она держала урну, из которой тонкой струйкой бежала вода. Я села, разложив карты на камне.

Первая карта — прошлое. Я медленно перевернула ее… на потертой поверхности был изображен человек, подвешенный за одну ногу среди серых скал. Его руки были связаны, а взгляд, устремленный вдаль, отражал не столько смирение, сколько тихую ярость. «Повешенный». Карта словно шептала: «Когда ты обрела магию искателя, то зависла между небом и землей. Потерялась в этом мире. Но ты не жертва, ты ждала, пока время выжжет из тебя все лишнее».

Все так и есть. Я стала другой… и пусть приют принес много боли, там я получила знания и стала ближе к своей мечте.

Вторая карта — настоящее. Ладонь невольно дрогнула, когда я открывала ее. «Башня». Черные тучи разорвались вспышкой молнии, осветив каменную громаду, которая рушилась, словно карточный домик. Фигурки людей падали в бездну, их крики застыли в воздухе, смешавшись с грохотом камней. Что может означать эта карта? Предательство? Внезапные перемены? Или мои собственные стены… треснули? Я больше склонялась к переменам. Интуиция подсказывала — Ковальский нарочно отстранил Трофимова, чтобы отправить со мной своего агента. Настоятель — хитрый маг, у него своя игра, интересы… Многие хотят заполучить опасный артефакт. Я считала, что его необходимо уничтожить, чтобы избежать беды в будущем. Жаль, что Мишанин отдал другой приказ.

Третья карта — будущее. Я на мгновение замерла, прежде чем перевернуть ее. «Смерть». Всадник в черных доспехах мчался на белом коне сквозь поле, усыпанное опавшими листьями. Его флаг с черной розой хлопал на ветру, а за спиной, на горизонте, уже всходило солнце — нежное, как лепесток пиона.

«Обещание», — подумала я, и губы сами растянулись в улыбке. Пусть рушился привычный мир и за его обломками ждало неизведанное, но страха я не испытывала. Это как приглашение — сжечь мосты и ступить в реку перемен, где вода холодна, но чиста. Будущее не терпит оков — оно рождается в пламени, где пепел прошлого становится почвой для тех, кто осмелится вырасти снова. Означает ли это, что я вновь обрету пару? Карты, как всегда, дали туманный ответ. Но в нем сквозила надежда. Выбор есть всегда... Я знала.