Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
Не обращая внимания на Первака, он уже привычно полез по котелкам да кладовкам. Аппетит у Змеелова был знатный: всего-то ночь провел в доме Костыля, а проредить запасы снеди успел всерьез. Староста сцепил зубы. Ни поклона, ни спроса дозволения остаться он от колдуна не дождался. Ошиблась Шулла: толку с такого гостя не будет. — Вот что, – решил Первак. – Сядь да послушай, что скажу. Окорок, припрятанный в дальней части кладовки, заинтересовал колдуна куда как больше. Он выволок его в кухню и уселся, как было велено. Правда, уселся не на лавку, куда указывал Первак, а за стол, к покойнику. Еще и локтями подвинул тело, освобождая место для еды. Достал нож и принялся строгать мясо. В Гадючьем Яре так только рыбу жрали: большими кусками, не разжевывая. К чему беречь, если уж чем-чем, а рыбой остров не обижен? Мясо же берегли, доставали по праздникам и резали тоненько-тоненько, чтобы надолго хватило. Первак ажно слюну проглотил от зависти. А колдун, нахально чавкая, указал кончиком ножа на вторую лавку у стола: — Ну? Говори, что хотел. Сесть подле мертвеца не осмелился бы не то что староста, а и вообще никто. Разве что старая Айра при жизни не боялась и любила говаривать, мол, от покойников урону меньше, чем от живых. Но и выказать испуг никак было не можно. Первак встал подле лавки и скрестил руки на груди: — Вот что, мил члавек… — …Вали-ка ты подобру-поздорову? – со смешком перебил его колдун. Первак нахмурился. Терпение его иссякало скорее, чем вода в Мертвых землях, о которых рассказывал дед. — Да, – кивнул он. – Вали-ка. Гадючий Яр – остров особенный. Мы здесь все друг за друга держимся и со своими бедами тоже привыкли справляться сами. Без чужаков. Тем более без таких чужаков, как ты. — Так уж и держитесь? – сощурился Змеелов. — Да. Мы – семья. А в семье всякое случиться может. И склоки, и ссоры, и… — Убийства? Первак запнулся, но твердо закончил: — И виновника, коли он имеется, мы тоже найдем. Змеелов выслушал, подчеркнуто медленно прожевал и проглотил. Выпуклый кадык на его тощей шее судорожно дернулся вверх-вниз. — Нет. — Что? — Нет. Я поймаю змеевицу и убью. Первак побагровел: — Кого убивать на нашем острове, мы решим сами! И помощники нам не надобны! На что колдун спокойно ответил: — А я и не помощник. Я Змеелов. Я ловлю змей. Не для вас. Не для покойников. Для себя. И я уйду тогда, когда посчитаю нужным. – Он внимательно оглядел старосту; Первак, хоть и был крепок и силой не обделен, отчего-то поежился. – Или попробуешь меня вышвырнуть? — Убир-р-райся! — И не подумаю. — Здесь тебе не будет ни дружбы, ни подмоги. Змеевицу не поймаешь и сам сгинешь! Остров тебя не примет! — С островом я как-нибудь договорюсь. А друзей мне и подавно не надо. Тем паче из вашего болота. Тут-то староста и сорвался. Мирным и тихим его знали лишь те, кто не додумался слова худого сказать о месте, где прижился Первак. А место это он любил всем своим огромным сердцем. Руки сами собой сжались в кулаки, а тело бросилось вперед. Позабыв про меч у бедра, он замахнулся и ударил… ударил бы. Да только в глазах колдуна – черном и белесом, слепом, – вспыхнули зеленые искры. Он не вскочил, не отклонился. Битвы Змеелов не принял. Лишь взмахнул рукой, как будто комара сгонял. Казалось, не коснулся даже летящего в него кулака. Однако рука до самого плеча у старосты отнялась и потяжелела. Тот едва не упал с непривычки. А колдун отрезал себе еще пласт мяса и, запрокинув голову, медленно погрузил его в глотку: |