Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
В глубине болота, под одеялом изо мха, скользнуло нечто быстрое, сильное. Живое. Безлюдье ведь показалось колдовке самую малость. Что за твари обитают в нем на самом деле – неведомо. Ирга отчаянно закричала: — Пожалуйста, поверь мне! Я не знала! Я не хочу умирать! Цепочка тяжелых шагов замкнула круг в третий раз. Мох расступился, из прорех в ночное звездное небо потек зеленый свет. Змеелов остался внутри круга и присел на корточки подле змеевицы. Коснулся ее щеки сухой ладонью, покрытой коркой ожогов: — Не тревожься. В тебе течет безлюдская кровь, кукушонок. От матери или от отца – того не ведаю, но наследство тебе досталось. Ты отправишься туда, где тебе место. Ты не умрешь, лягушонок. Будешь жить в Безлюдье. Страшная догадка окатила змеевицу, как ледяной водой после бани. — А ты? Он помедлил и тихо-тихо ответил: — А мне незачем. — Нет! Нет-нет-нет-нет! Не смей, слышишь?! Колдун закрыл глаза: — Слово мое крепко, воля моя силь… Звук вышел такой, как если бы кто бросил камень в пустой колодец. А через мгновение отяжелевшее тело вывалилось из залитого изумрудным сиянием круга. Там, за его границей, стоял Василек. Быстро-быстро вздымалась грудь, с лихорадочным блеском в очах сжимал он дубину, коей только что огрел колдуна по затылку. Ирга еще разглядела раздвоенный язык, скользнувший по пересохшим губам брата. А потом болото проглотило ее и сомкнуло пасть. * * * «Мир большой, но брат сестру, а сестра брата всегда отыщет и всегда выручит!» – говаривала старая Айра. И он отыскал ее, да что толку? Поздно! — Ирга!!! Наперво Василек бросился на колени, ногтями вспарывая мох. Но тот затягивал прорехи, как ряска черные пятна воды, – не подобраться. Бил обломком тонкого березового ствола, коим так ладно приложил колдуна, – попусту. Ох и давно мучил Василька этот кошмар! Так давно, что, кажется, кошмар он помнил дольше, чем себя самого. В нем Василек спешил по проваливающимся, выворачивающимся из-под ног мосткам. Спешил, спешил, сам не зная, за чем гонится, но всякий раз опаздывал. А потом в этих снах он упирался коленями в пушистый дышащий ковер изо мха и рвал его, ненавистного, на части, но все не мог сладить. На сей раз кошмар поднял его среди ночи и привел на погост – так силен был. Но Василек снова не успел. — Где ты?! Где?! Отзовись, прошу! Еще в детстве он решил, что во снах ищет мать. Что ее зовет и все никак не может дозваться. Кто бы знал, что сон пророческий и что въяве все куда страшнее. Не мать Вас терял, давно покинувшую его и позабытую, а сестру. Ту, что всех ближе в целом мире, ту, что с ним вместе плакала по маме, что пела колыбельные и перебирала рыжие вихры, когда он просыпался в поту. Черная мутная руда болота мешалась с ошметками зелени. Густая, тягучая, она пачкала руки до локтей, щеки и лоб, запекалась, что кровь из воспаленной открытой раны, мешалась со слезами. С головой нырнуть в проклятую топь! Сгинуть вослед за сестрой! Но тут захрипел, приходя в себя, Змеелов. — Ее нет здесь, – сказал он. – Она в Безлюдье. Василек обмер на мгновение… и переметнулся к нему. Схватил за грудки – до рези в пальцах, до треска рубахи: — Верни ее! Колдун так и повис в руках у Василька, то ли не способный, то ли не желающий давать отпор: — Змеевицам нет места среди людей. |