Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
Капля упала на ткань. И засияла безлюдным зеленоватым светом. Как кожа покойника Костыля в тех местах, где змеевица касалась его. — И ты здравствуй, Хозяюшка Тени, – шепотом повторила Ирга слова песни. Время снова ускорило свой бег. Надобно решать, и решать быстро. Кого обмануть: колдуна или Беду? — Тужься! Последний раз! Звенигласка вскрикнула, а Ирга снова уперла острие ножа в дерево и резанула, оставив на скамье длинную глубокую борозду: рассекла пуповину. Колдовка закричала вместо младенца и выползла из-под скамьи. Роженица сидела красная, взмокшая и зареванная. В темноте, жаре и духоте она уже не понимала, рожает на самом деле или прикидывается. — Дай! Дай его мне! Ирга поднялась и попятилась к столу. Обряд продолжался, и жестоким был тот обряд! — Нельзя! Дитя родилось хворое. Кукла легла на стол рядом с богатыми яствами, рядом с пышущим жаром пирогом. Ирга взяла нож: — Всего вернее будет сразу отдать его Хозяйке Тени. — Нет! – Звенигласка бросилась было к Ирге, но запуталась в юбках и собственных ногах. – Нет! Мне! Мне! Но рука колдовки была тверда, а ножи Василек всегда точил вовремя. — Хэй-хэй, – прошептала Ирга, не ощущая, как нечто холодное вытекает из ее глаз и перечеркивает щеки. Решение принято. – Привет тебе, Красное Солнышко! — Не-е-е-ет! Лезвие прорезало добрую льняную ткань. Ирга скомкала платок с колдовским искрящимся пятном и сунула его внутрь куклы. После откинула вышитое полотенце с горячего пирога, горстью отломила кусок и положила туда, где у младенца было бы сердце. Звенигласка села на пол, медленно приходя в себя. Она наглаживала живот, успокаивалась и шептала: — Все хорошо, все хорошо, серденько. Почудилось… Игла с алой нитью вонзилась в грудь подменыша. Стежок, другой – и кровавый шрам перечеркнул крошечное тельце. Колдовка взяла чучелко на руки и обошла избу. После, стараясь не глядеть на ошалевшую ятрову, пихнула дверь коленом. Торжественно крикнула: — И тебе привет, Хозяюшка Тени! Подарочек есть для тебя! Туман залил весь двор. Лишь к крыльцу – многажды благословенному дереву – не решался он подступиться, да вокруг Василька образовался чистый пятачок. А в тумане, больше не способные спрятаться, копошились нечистики: чумазые лихоимки, рогатые жарки, нечесаные колтуны. Долгие месяцы крались они к дому роженицы, хитростью и уловками просачивались во двор, ждали дня, когда Звенигласка и Соколок станут беззащитны и слабы. Копыта топтали грядки, острые когти царапали стены избы. — Младенец родился хворым! – не дрогнув, соврала Ирга во всеуслышанье. – Лучше уж сразу отправить его в Тень. Туман возликовал, заплясал, затрясся в хохоте. Василек побледнел, но снова ударил ножом по чугуну и поддакнул: — Лучше уж сразу в Тень! Колдовка спустилась с крыльца. Туман метнулся к ней, но брат успел раньше: заслонил сестре спину, железом полоснул перед собой по воздуху. Ирга вытянула вперед руки с подменышем. Ее брат защищает, зато на куклу нечисть могла цепляться без преград. И запела иную песнь: — Горе горькое, беда бедовая! Не видать тебе Красного Солнышка, не видать Месяца Ясного! Прощай, Водица Певучая! Прощай, Землица Сырая! А ты, Хозяйка Тени, здравствуй! Прими требу! Прими подарочек! Нечистики, больше не прячущиеся в тумане, метнулись к подменышу. Едва рожденный, слабый, хворый – сладкая добыча для бесплотных духов! Тени, лохматые, быстрые, голодные, ныряли в тельце, сделанное из старой рубахи, вонзали когти в еще горячее сердце из теста с начинкой из окуньков да картошки, рвали на куски платок с колдовским пятном. Подменыш тяжелел и дрожал, но Ирга держала руки прямо, не позволяя себе уронить дорогой подарок. А тот так и тянулся к земле, словно не соломой был набит, а железом! |