Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 58 – Анастасия Разумовская

— Так и есть.

— Сей договор скрепляется кровью. Он нерасторжим и не подлежит изменению.

И его клыки коснулись моей шеи. Словно острия двух кинжалов вошли в масло, но почти сразу же я перестала их чувствовать.

— Не надо впрыскивать обезбол! — дёрнулась из его рук. — Во-первых, мне любопытно. Во-вторых, я плохо переношу наркотики.

Он послушался, и ко мне вернулись ощущния. Горячие губы. Почему не холодные? Горячая от прихлынувшей крови моя шея. Мягкий шершавый язык на коже. Да уж, таких поцелуев в моей жизни ещё не было! Боэсхий жадно сосал кровь из вены, будто забыв о цели, с которой это делает. Я попыталась вырваться, но ноги ослабли, мир затанцевал, закружился, темнея, и впервые в жизни я потеряла сознание.

Пришла в себя я под звуки флейты и соловьёв. Вдохнула аромат роз и открыла глаза. Моя голова покоилась на коленях Боэсхия, игравшего на флейте. Я шумно выдохнула. Вампир оторвал мундштук от губ и наклонился ко мне:

— Как себя чувствуете?

— Что это было? — спросила я, вздрогнув.

Подвал. Низкие своды. Мумии. Гробы. И договор. И губы Боси на моей шее. Голова всё ещё кружилась, но рана на шее совершенно не ощущалась, и кровь не текла.

— Простите, я увлёкся, — покаялся кровосос. — Так давно не пил настоящей человеческой крови!

— И сколько её вы у меня выпили?

— Точно меньше литра. Наверное. Не знаю.

Ничего себе!

— Это правда так вкусно? — поёжилась я и потрогала место укуса. Две небольшие, практически зажившие дырочки.

Он заметил мою дрожь, снял с себя камзол и укутал меня, оставшись в плотной и длинной жилетке.

— Нет. Вкусно это неподходящее слово. Кровь есть кровь. За годы привыкаешь, и уже не так сильно тошнит, но вкусовые рецепторы у нас такие же, как у вас, ведь до того, как умереть, мы были людьми.

— Тогда почему…

— Кровь это жизнь, — совсем тихо пояснил он. — Невкусная, мерзкая, но жизнь. Мы не мёртвые, мы — вечно умирающие. Кровь живущих поддерживает в нас несмерть.

Я поёрзала, устраиваясь поудобнее на его коленях. Заметила, что бледное лицо вампирюги действительно стало выглядеть поживее. Конечно, свет луны обесцвечивал краски, но всё же кожа Боэсхия уже не казалась такой мраморной.

— Приношу свои извинения за произошедший инци…

— Да ладно, — отмахнулась я, — с кем не бывает! Но с тебя штраф.

Он помолчал. Подумал.

— Ч-что? — переспросил неуверенно.

— Когда ты играешь на флейте, твой дворец преображается. Это иллюзия?

— Нет. Обычный стык времён, ничего особенного.

Я приподнялась на локте, сжала его узкую ладонь:

— То есть, подожди… Мы что, возвращаемся в то время, когда ты был жив?

— В каком-то смысле.

— И ты можешь встретить сам себя? Ну того, живого?

— Нет, это исключено. Так что за «штраф»?

Мне кажется, или его голос звучит теплее? Почти как у нормального человека? Может быть, на него так моя кровь подействовала? Или просто парню стыдно стало за несдержанность?

— Послушай, а что будет, если взять золотой подсвечник и вынести из дворца?

Вампир невесело усмехнулся:

— С восходом солнца время вернётся, и он исчезнет.

— Ты проверял?

— Да, — неохотно признался Бося. — Не с подсвечником. Моя невеста умерла. В той, живой жизни. Я не смог её спасти. Когда впервые попал в прошлое, попытался изменить судьбу Лайси. Разными способами, в том числе и забрав её из обречённого замка. Утром она исчезала. Каждый раз.