Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 23 – Анастасия Разумовская

— Можете повторить помедленнее? — взмолилась она наконец.

Чудовище повторило.

Юльси прокрутила в голове предложение ещё раз и вздохнула: от повтора понятнее оно не стало.

— То есть, вы хотите сказать, что, если чересчур эмпатичный оборотень не сможет конгруэнтно адаптироваться в системе другого существа, и это вызовет антиномию, переходящую в оборот в петуха, или там, козла, например, или…

— Ты варганку не крути. Про козла ни хрена не было. И хорош лясы точить, раздевайся.

«С любым человеком можно найти общий язык, — подумала Юльси и послушно сняла старенькое пальтишко (при вампире раздеться она постеснялась, не зная точно, куда повесить верхнюю одежду). — Главное, быть вежливым и внимательным».

— Спасибо большое, а где здесь вешалка?

— Да рядом ложь. Делов-то.

Сердце стукнуло. Губы свела судорога. Юльси закрыла глаза, глубоко вдохнула, медленно выдохнула. «Он просто большой и несчастный человек, — попыталась успокоить себя. — Но, вероятно, добрый, заботливый. Заметил ведь, что мне жарко. И в чудовище тоже может быть что-то доброе. Нельзя судить по внешности».

— Благодарю, — снова выдохнула она.

Развязала шарфик, сложила пальтишко на пухлую ручку глубокого кресла, сверху — шарфик и берет. Подобрала с пола книгу, убрала в рюкзачок. Снова села, сложила ручки на коленях и доброжелательно посмотрела на монстра.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить?

— Вся раздевайся, — прохрипел тот, глядя на неё странным взглядом. Дурно ему, что ли? — Не боись, не украду. Потом всё оденешь.

У каждого человека есть своя точка бифуркации. Какое-то уязвимое место, куда категорически нельзя наступать ни одному человеку. Юльси вздрогнула, стиснула рюкзак и губы, задрожала всем телом, пытаясь остановить поднимающуюся мутную волну ярости.

— Ты чего это? — заметил перемену монстр. — Шмотки, конечно, дрянь. Хочешь, новые куплю? Вот прям сейчас прикажу принести, оденешь новьё и уйдёшь гагарой…

— Не смейте! — прошипела Юльси.

Чудовище опешило и невольно отпрянуло. Но было уже поздно.

— Никогда! — прошипела девушка, сотрясаясь всем телом. — Никогда не смейте так говорить! Одевают Надежду, надевают одежду! Неужели так трудно запомнить⁈ Неужели вы не учились в училище или гимназии⁈ Ну как можно, как можно так выражаться? Это же убийство родного языка! Как можно не знать свой собственный язык! Великий, могучий, прекрасный, животворящий арусский язык!

— Простите, — смутился монстр, и лицо его полыхнуло багрянцем, а глаза сделались растерянными.

Но Юльси уже несло.

— Вы можете меня убить, избить, ограбить, или что там ещё вы делаете с человеческими женщинами? Вышвырнуть меня из клуба. Заставить заложить квартиру, чтобы отдать долги Антропа, которые я не делала, апеллируя к моему чувству ответственности. Заставить сутки слушать эту чудовищную немузыку. Но никогда! слышите? никогда не издевайтесь над моими ушами! Эти ваши «ложить», «одеть одежду» просто чудовищны! О святые единороги! Что я вам такого сделала, что вы так издеваетесь надо мной? За что⁈

И она бессильно разрыдалась, закрыв ладошками лицо.

— Детка, прости, — чудовище вдруг легко переместилось с дивана к ногам пленницы, сев на корточки, взял пальцами её за запястья, развёл руки и сверху вниз заглянул в несчастное лицо. — Зуб даю, выучу. Херня вопрос. Я упал на тебя.