Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 15 – Анастасия Разумовская

Я покосилась на её скромный наряд. Не тот, что ночью был на мне, но точь-в-точь такой же, только свитер тёмно-вишнёвый, а не фиолетовый. И покривила душой:

— Нормальная одёжка. Очень элегантно.

Ничего страшного, там темно, а стробоскопы вряд ли способствуют видимости. Про то, что «лимон-адом» или адским лимоном местные называют смесь екилы, шунша, дрома, сока морквы и лимона, я говорить не стала.

Ночной клуб «Таракань во тьме» располагался на высоте минус три этажа между Клыками Упыря — элитным жилищным комплексом из двух высоток на Чертогоновом острове. Вообще-то, в Арусии все виды разврата были запрещены, в том числе и ночные клубы, поэтому те обычно маскировались. «Таракань», например, официально был клубом знакомств обездоленных существ, и в случае, если нравники устраивали проверку, клиенты разбегались по сети потайных выходов. Тех, кто не мог бежать, утаскивали качки-орки — вышибалы клуба. Тех, кто был совсем в горизонтали, укладывали в сно-капсулах — маленьких комнатках, больше похожих на гробы, но с мягкой постелью, подсветкой от хлопка и отличной вентиляцией. Прожекторы раскрашивали стены и потолки клуба розовым цветом, рисовали сердечки и другие органы любви, эльфийки-стриптизёрши кутались в полупрозрачные покрывала, а охранники изображали одиноких женихов. Порой всё это преображение происходило прямо на глазах у потрясённых нравников. Но, как всем известно, по закону полицейские свидетелями быть не могут, поэтому им приходилось лишь принять факт того, что заведение нравственно чисто. Для надёжности хозяин — оборотень-горилла — дарил посетителям небольшие сувениры: тараканчиков из свёрнутых секариков.

— Это детки-сиротки делают своими ручками, — растроганно сообщал гэрр Горилл. — Вы же любите деток? Возьмите на память.

Технически взяткой детские поделки не являлись.

Я лихо припарковала «Шалунишку» рядом с другой такой же, но модели «СуперШ», на порядок дороже моей «Восьмухи». Краем глаза отметила два «Вовера», «Жёлтого жеребца» и… «Чёрного Единорога». При виде последнего по коже пробежала дрожь. Не тот ли, которого я поцарапала? Да нет же! Быть не может. Это было бы слишком. Тем более, «Единорогами» обычно владеют те, кто живёт в пригороде, километрах в четырёхстах от Каменного малыша — старинной крепости нашего города. А такие редко задерживаются в Психербурге. Так что…

Да ладно! Что тут думать, если можно просто танцевать.

— Привет, мальчики! — подмигнула я двум серым камням по обе стороны серебристолистой берёзки.

Камни скосили на меня жёлтые глаза.

— Человек, — проскрежетал один из них.

— Где? — искренне удивилась я, но тотчас вспомнила. Оглянулась на Юльси, перепугано жавшуюся в моей тени. — Эта девушка со мной.

Камни, а вернее, конечно, тролли, начали совещаться. Звуки их речи напоминали сыплющийся песок, а когда орут — гальку. Людям в «Таракань» нельзя: гэрр Горилл побаивается, что кто-то из них может стать тем самым свидетелем для нравников, и тогда одними тараканчиками не отделаешься.

— Проходите, — наконец соблаговолил смилостивиться старший.

Тот, что слева. То, что он старший, я, конечно, определила не по внешнему виду: просто у троллей всё жёстко с иерархией: отвечает всегда не младший.

Берёзка взмыла вверх, поднимаемая яйцеобразным лифтом. Стеклянные дверцы распахнулись. Я крепко взяла Юльси за руку, чтобы та не струсила в последний момент, и шагнула внутрь. Душа просила праздника.