Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 110 – Анастасия Разумовская

— А сто четвёртый дом не подскажете где? — наконец сдался приезжий оборотень.

— А кто там живёт? Мы просто соседей по именам знаем, а номера домов не знаем у кого какой.

Крокодилий обречённо обернулся к пассажирке.

— Кислицыны, — понятливо шепнула та.

— Кислицыны, — повторил оборотень, стискивая руль так, будто хотел круг превратить в эллипс.

— Не, таких не знаем, — улыбнулась мамаша.

Тут малыш, соскучившись без внимания, завопил, и собеседнице резко стало не до приезжих.

— Агу-агу. Гоблин-вор секарики спёр. Этому дал, этому подал, а этому поддал…

Лжеюрист задраил окно и посмотрел на Асиру Бикентьевну. Улыбнулся широко и добродушно:

— Был неправ. Раскаиваюсь в своей самонадеянности. Так в какую нам сторону?

— На другой конец города, — всё тем же дружелюбным тоном ответила она. — Нам нужно вернуться к ратуше и там повернуть направо. Я покажу.

— Но Липовая аллея же здесь?

Асира вздохнула.

— У нас их три.

— Три улицы с одинаковым названием⁈

— Ну, это как бы одна улица, просто разбита на три части и да, они в разных концах города.

Крокодилий закрыл глаза, пробормотал что-то напоминающее название древнеаруской буквы, шумно выдохнул и втопил газ в пол.

— Вот только Пася сейчас на уроках, — заметила Асира, когда серый автомобиль подъезжал к роскошному особняку Андруша, за которым спряталась убогая хижина Кислицыных. — Нам всё же стоило приехать позже.

— Ничего, мы подождём. Может быть, дома мать или отец. В конце концов, девочка несовершеннолетняя, так что в любом случае мы будем решать вопросы с родителями. Вы же представите нас?

— О, конечно-конечно.

Автомобиль остановился. Пассажиры вышли и уставились на чахлые кустики перед покосившимися заборами.

— У меня только один вопрос. — Кажется, это был Пой. — А где липы? Ну… если улица называется Липовой аллеей, то здесь должна быть… ну… аллея. И липы. Не? А тут щебень и… вот это… грязь какая-то…

«Я тоже когда-то была такой», — подумала Асира Бикетьевна, но педагогический стаж взял своё, и она всё же объяснила, поправив очки на носу:

— Прилагательное «липовая» имеет два значения, молодой человек. В данном случае имеется в виду второе. И это вам не грязь, а асфальт местного производителя.

И чётким шагом направилась в дом Кислицыных. Четвёрка столичных пижонов, потрясённых, растерянных, обескураженных, двинулись за ней.

ПРИМЕЧАНИЕ автора

Если вдруг вам показалось, что автор преувеличил насчёт нумерации домов, да и три одинаковых улицы (три куска улицы в разных местах) это авторский вымысел, то вы просто не гуляли никогда по станицам Краснодарского края. Этот момент был написан, так сказать, с натуры…

Обносский жил недалеко от замка в многоквартирном доме. Из сплетен в парикмахерской я уже знала, что дом принадлежит самому фабриканту, но все квартиры в нём сдаются. Причём сдаются покомнатно, а сам гоблин-террорист занимает крохотную каморку на чердаке. Я поднималась по чёрной лестнице, крепко зажав пальцами нос. Они что тут, писают, что ли? А… не только. Меня чуть не вытошнило, но я всё же переступила через темнеющую в полутьме кучку.

Здесь жили сатиры. Вообще, в природе сатиры очень чистоплотны. Если вы когда-нибудь бывали в сатирьих посёлках, то непременно обратили бы внимание на аккуратные лужайки, подметённые дорожки, на весёлые кустики и раскидистые деревья перед круглыми домиками из круглых камушков, побелённых известью. Сатиры любят природу не меньше эльфов, только эльфы как-то больше в теории, с тоской, со стенанием и с заламыванием рук, с замиранием и трепетом перед каким-нибудь жучком, слетевшим на палец. А сатиры — попроще. Они вполне могут, например, заколоть козлёнка и потушить его с безжалостно сорванными кабачками, но пока козлёнок жив, он будет сыт и весел, будет гоняться за бабочками жизнерадостным галопом, и сатир никогда не забудет вычесать ему шёрстку. А кабачок при жизни будет полит, подвязан и удобрен.