Книга Стой, я не договорила!, страница 95 – Анастасия Разумовская

Юлиарн вдруг рухнул на передние колени и заржал от боли.

— Что с ним? — прошептала я.

— Ничего, — ухмыльнулся Кукольник, наклонив лицо ко мне, — обычный яд. На людей не особенно действует, но на единорогообразных — очень даже. Кукла была им пропитана насквозь.

Я вскрикнула и бросилась к принцу, но Дэграш наступил на моё платье, и я снова ударилась о ноги злодея.

— Не торопись, княжна. С возвращением в мой милый, уютный домик. Я сохранил для тебя твою любимую полочку.

«Что я натворила!» — это была первая мысль.

А потом она повторялась, и повторялась, и повторялась. Я ходила из угла в угол и напряжённо думала, стараясь отогнать панику.

Дэграш поместил меня в миленькую пластиковую комнатку, чистенькую и уютную. Ну, по крайней мере, для кукол. Розовые, белые, голубые цвета — это, конечно, любимая гамма маленьких принцесс, как принято считать почему-то. Не знаю, но я, например, с детства не люблю розовый цвет. Фарфоровые чашечки, фарфоровый чайничек, словно только что из детского магазина. На окнах шёлковые занавески, а за пластиком окон — ничего, лишь белая бумага с нарисованными солнышком и облачками. Шкаф, в котором висят нарядные платьица из синтетики в кружевах и бантиках, под ними стоят пластиковые сандалии и туфельки на каблучках. На милой кроватке — подушечки и одеяльца, на голубой стенке — зеркальце в розовой барочной рамочке. Домик Барби, только изрядно подросшей.

И венцом всего жуткого абсурда для меня стал нарисованный ковёр на пластиковом полу, имитирующем паркет.

— Что я натворила! — шептала я.

Ведь это я уговорила Юлиарна отправиться на помощь Иштефану, точнее, я попросту шантажировала его. Это из-за меня принц бросил академию без защиты, оставив Церсею спать в зачарованном сне. Юлиарн даже не мог её разбудить, ведь я превратила его в единорога, лишив магии! А спящая Церсея не смогла защитить ни академию, ни себя.

Но как Кукольник прошёл через защитную магию стен? Как⁈

И вдруг я поняла: его кто-то призвал. Примерно так же, как Церсея на моих глазах призвала Юлиарна, тогда, в первый раз. По другому-то войти было невозможно. А кто? Церсея спала, Дарх был тяжело ранен, он на моих глазах потерял сознание, а, значит, оставался только… Ллой?

Мне стало не по себе.

— Нет, нет!

Но… А что я о нём знала? Ничего. Кроме того, что его старший брат — наблюдатель в нашем мире. С чего я вообще решила, что Ллою можно доверять? Только лишь с того, что он отнёсся ко мне дружелюбно, когда остальные — враждебно? Мне вспомнился его лающий голос, и рычание, и… Он же хищник! Притом явно кто-то из псовых. Когда я думала, что и остальные ребята — опасные звери, волчьи повадки Ллоя казались нормальными, но… не сейчас. Получается, единственный парень, кто был добр ко мне, ближе к Кровавой академии, чем к Лунной? А ведь именно ВУЗ хищников Кукольник захватил первым…

Это было больно. Просто отчаянно не хотелось верить в такое предательство.

Я села за столик на пластиковый стульчик, уткнулась лицом в ладони.

— Что дальше? И почему магия меня не послушалась?

Да, лучше сосредоточиться на основном вопросе. Перестать страдать о том, на что повлиять невозможно. Я закрыла глаза и попыталась размышлять логично. Это было важно сразу по двум причинам: Дэграш явно принял меня за подлинную княжну Эуджению, это первое. Я пока не понимала, как смогу использовать его ошибку, но обязательно придумаю. И второе: Кукольник не мог знать, что у меня есть магия, а, значит, можно ударить по нему неожиданно.