Книга Стой, я не договорила!, страница 77 – Анастасия Разумовская

Иштефан прав. Прав: мне нужно просто позвать Юлиарна. В конце концов, я не из этого мира. Я не владею магией. Да, она у меня почему-то есть, но приходит-то она спонтанно. Я… я вообще не должна во всём этом участвовать. И в конце концов, как бы ни было жаль Иштефана, но… это не мои проблемы. Он меня, между прочим, бросил! Да, сейчас, когда его жизни угрожает смерть, я, конечно, волнуюсь, но…

«Прости. Мы не можем быть вместе. Прощай» — разве вот это когда-нибудь можно простить?

Отвернувшись, я прислонилась спиной к стеклянной поверхности и запрокинула голову, моргая, чтобы удержать слёзы.

— Не прощу, — шепнула сама себе, напоминая.

Даже прощальный поцелуй ничего не меняет! Мы просто прощались, но…

Сердце разрывалось от страха и боли. Нет, я не могу допустить, чтобы Иштефан погиб вот так, один, брошенный всеми. Не могу. Потом я… я правда признаюсь Юлиарну в том, кто я. И пусть дальше решает, что со мной делать: жениться или отправить домой. Второе лучше. Но сейчас…

Как я потом буду жить, зная, что допустила смерть Иштефана и не сделала всё, что могла? Это он — предатель, не я! Я не бросаю любимых.

Зажмурилась, всхлипнула, рывком отделилась от стены и решительно вернулась в зал.

Здесь всё ещё было темно, дул ветер, светила луна. По снегу бежала позёмка. Волки выли где-то совсем близко, а из темноты ближайших кустов светила пара чьих-то глаз.

Я коротко выдохнула, покрепче стиснула нож:

— Ну, выходи. Давай, смелее. Я здесь. Я тебя жду.

Кусты зашевелились.

Я напряжённо наблюдала за тем, как колышутся ветки. Кто-то пробирался через них ко мне. Кто-то шуршал в их густоте. Я сжимала рукоять ножа, понимая, что не умею им владеть и вряд ли смогу защитить себя. Пальцы начало покалывать от напряжения.

— Выходи, двоечник! — прошипела я. — Расскажи классу про Грюнвальд, Соколов…

Соколов, конечно, сейчас был дома, ел мандарины, мутузил братьев и доводил бедную мать до полуобморочного состояния, но это было неважно. Фамилия хулигана накрепко засела в моём подсознательном. К тому же обращение к привычному несколько помогала в непривычном.

И тут из кустов выскочил…

… заяц.

Обычный, на четырёх лапах и с длинными ушами. Надо же, а я даже не подозревала, что эти монстры настолько большие! В длину не меньше полуметра, а то и больше. Передние лапы — тонкие, короткие, а задние… Словом, всё это не было гармонично. Не кошка. Да ещё и морда вытянутая.

— Ну, здравствуй, — растерянно сказала я, опуская нож.

— И что теперь? — буркнул заяц, сел и нервно забарабанил левой лапой. — Опусти эту штуку, или я за себя не отвечаю. Мы, вообще-то, звери страшные. Знаешь, какие у меня ноги крепкие? Раздеру так, что мало не покажется.

Я посмотрела на его хмурую морду, на нож, снова на морду.

— Да не собираюсь я с тобой драться, — выдохнула устало. — Я думала, ты волк.

— Да? А гналась за мной зачем?

В его тоне сквозила подозрительность. И это был… очень знакомый голос, хоть и преисполненный испуганной враждебности. Я убрала нож и присела на корточки.

— Мне казалось, это ты за мой гонишься.

— Я? Рехнулась, людишка? Да я чуть со страху не помер…

— Аргус? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.

Он скосил глаз на бьющую снег лапу, накрыл её другой, и заколотили обе, правда, с меньшей амплитудой.