Книга Стой, я не договорила!, страница 76 – Анастасия Разумовская

— Легко сказать, — рассмеялась я сердито. — Я пыталась, но я не могу! Мне страшно.

— Мне тоже, — вдруг признался он и улыбнулся.

Я замерла, недоверчиво глядя на эту улыбку. Какую-то очень… так не улыбаются незнакомым людям. Но она тотчас исчезла. Иштефан отвернулся, став ко мне профилем.

— Вы знаете, Эуджения, для чего оборотни получают образование в Сумеречной академии?

— Нет.

— Чтобы противостоять серой магии. Чтобы стоять на страже против Сумерек. Я не знаю, зачем это обучение вам. Вы-то дозорным не станете, вернётесь домой, выйдете замуж и нарожаете мужу детишек. Вот это — ваша судьба. Но не ваших однопсилойцев. Все эти дети встанут на Рубеж, и, вполне вероятно, в первый же день будут убиты. Или их сделают куклами. А времени на учёбу им отведено до крайности мало.

— Не четыре года? — растерялась я.

Что, даже бакалавриат не закончат?

— У них нет и года.

— Почему⁈

Что за чушь⁈ Как так можно… они же маленькие!

— Это так решил король? Но вы же его сын, вы же должны поговорить, должны объяснить, что год — это слишком мало, это… ничтожно мало!

— Так решила жизнь, — возразил Иштефан устало. — Когда отряд дозорных на Рубеже редеет и больше не может сдерживать Сумрак, его численность пополняют адепты. Готовы они или нет. Иначе Рубеж падёт, а следом за ним — погибнет весь мир. Иногда у нас есть годы, чтобы обучить, а иногда хорошо — если несколько месяцев, а дальше — учёба в бою. Поэтому самое первое, что должен сделать адепт — преодолеть свой страх. Если не сможет — отправится домой. Трусливый боец погубит не только себя.

Шок-обучение… понятно…

— Страх это нормально. Страх это благо, Эуджения. Это то, что поможет вам сохранить жизнь. Боятся все, даже Юлиарн, хотя со стороны может показаться, что принц… чересчур храбр.

Мне почудилось, что Иштефан хотел сказать что-то вроде «отморожен на всю голову», но запнулся, подбирая более нейтральную характеристику. Он продолжил:

— Но это не так. Может быть, именно страх заставляет его бросаться с головой в опасность. У каждого свой способ преодолеть панику. Или вы отыщете свой метод или — и так будет лучше для всех — вернётесь домой.

— Не уходи, — снова прошептала я в отчаянии.

Всё это хорошо, но… Там, за стеклом, зловеще густела тьма. Иштефан отправлялся туда один. Я поняла, что больше никогда не увижу его. Никогда. А если увижу, то это вряд ли уже будет он.

— Ты нужен своим адептам. Юлиарн не научит их так, как это сделаешь ты, — я качнулся к нему, взяла его за плечи, понимая, что он, вероятно, напомнит мне: я здесь адептка и не должна перечить магистру.

— Если я не пойду, сюда явится Дэграш, — то ли мне, то ли себе пояснил Иштефан.

— Разве не лучше встретить его в магически защищённых стенах академии?

— Всё равно что пригласить лису в курятник, — усмехнулся Иштефан. — Возвращайтесь на урок, княжна. И… вот, держите. Может, это придаст вам уверенности.

Он вложил в мою ладонь охотничий нож, длинный и широкий.

— Но лучше позовите жениха и отправляйтесь во дворец, подальше от Сумеречного леса.

— Нет! Не вернусь! И тебя не отпущу! — крикнула я.

И тогда он вскинул руки и произнёс короткое:

— Лейсо!

Снизу поднялся ветер, как в аэродинамической трубе, и подхватил меня, забивая рот и нос. Двери распахнулись, и магистр вышел в ночь. И только тогда ветер стих, тихонько опустив меня обратно. Я кинулась к дверям, но они, конечно, оказались заперты. Бессильно ударив в них ладошами, прислонилась лбом к холодному стеклу и закусила губу.