Книга Стой, я не договорила!, страница 109 – Анастасия Разумовская

С рюкзаком, набитым учебниками, за плечами. Тихий и очень-очень вежливый.

— Скажи честно, ты его бил? Угрожал ему? Применил магию? — тревожно спросила я, когда магистр отодвинул передо мной барный стул в кафетерии.

— Нет. Просто обрисовал перед юношей перспективы.

А потом Иштефан рассказывал мне всё то, чего я до сих пор не знала, а я молча откусывала шоколадные эклеры и пила латте.

— Ты должен забрать квартиру. Мы ведь так и не поженились, — заметила ему.

Он покачал головой:

— Я знаю, что тебе не нравилась бабушкина квартира. Помню, что она пугала тебя. И всё же ты продала её ради свадьбы, так что отнесись к моему подарку, как к простому возмещению убытков.

— Ага. Возмещение старой квартиры в хрущёвке Кириш видовой двухкомнатной в Питере. Не смеши меня.

— Ну… заодно и за моральный ущерб, — улыбнулся он.

Я едва удержалась, чтобы не плеснуть ему горячий латте в лицо.

— Даже не надейся. Никогда тебя не прощу. Мой моральный ущерб куда выше материальных убытков.

Поженились мы осенью. В конце концов, четырнадцатое сентября — это допетровский Новый год, а в Карелии бабье лето ещё красивее, чем зима. К этому времени самая упрямая из трёх «Н» — Ника — всё же простила моего незадачливого жениха.

После свадебной сутолоки мы лежали на просторной кровати у камина, моя голова покоилась на его плече. Свадебное платье нежно-голубого цвета висело на вешалке-стойке. Иштефан перебирал мои волосы.

— А как же академия без тебя? — спросила я.

До сих пор я не рисковала спрашивать об этом.

— Туда прислали опытного бойца с Рубежа. Король хочет, чтобы я все усилия сосредоточил на поисках Эуджении.

— А ты?

— Мне нужно найти невесту принца, — шепнул Иштефан. — Иначе зима в Трескотии никогда не закончится.

— Но ты же не ищешь?

— Ищу. Просто мы с Юлиарном разделились: он ищет ногами, а я — головой.

— И что будет, когда ты её найдёшь? Ты вернёшься? А как же я?

Он не поцеловал мою макушку и мягко спросил:

— Чего хочешь ты?

Я не ответила. Перевернулась на живот и заглянула в его лицо. Сдула с глаз прядь.

— Как себя чувствует Церсея?

До сих пор мы не обсуждали те события и тех, кто в них участвовал: сначала учебный год, потом ЕГЭ, затем безумная подготовка к свадьбе. Я просто знала, что всё у всех хорошо. И, честно сказать, не торопилась в душе соединить Стёпу и Иштефана в одну личность. Он помолчал, а потом нехотя признался:

— Она пришла в себя, но не совсем. Сея очень изменилась. Почти ни с кем не разговаривает, замкнулась в себе. Боюсь, ты бы её не узнала.

— И больше не учится в Лунной академии?

— И больше не учится.

— А как же псилой?

— В него приняли новичка, и теперь адептов вновь пятеро.

Я потянулась и поцеловала мужа, он горячо ответил. И нам снова стало не до псилоя, академии и капризной, но грустной принцессы. Иштефан со мной был очень нежен, целовал меня всю, и моя душа растопилась сливочным маслом.

Но, когда я уже засыпала, ткнувшись в его бок, вдруг вспомнила кое о чём важном:

— И всё же. Когда вы найдёте Эуджению, ты должен будешь вернуться в академию?

— Не должен.

— Почему?

— Король изгнал меня из Трескотии, — бесстрастно пояснил Иштефан и повернулся набок.

Я обхватила его руками и ногами, ткнулась носом в спину.

— За что?

Бывший тёмный магистр хмыкнул:

— Ну… он не согласился с моим желанием жениться на тебе. Поставил перед выбором: или ты, или должность магистра. А теперь спи, Дженя. Завтра у нас полно дел. Надо съездить в Монрепо, например. И ты обещала познакомить меня с Александрой Борисовной. И ещё… я видел у тебя учебник по козоводству. Ты серьёзно?