Книга Скиталочка. Куда он, туда и я, страница 71 – Андрей Буторин

— Вода есть? – осипшим от сытости голосом спросил он.

Стражник принес воду. Не минеральную, правда, зато в большом, литра на два, ковше. Иван осушил его полностью. И сказал, погладив живот:

— Ну, где, вы говорите, моя невеста?

— Сейчас я отведу тебя к ней, – сказал тот стражник, что ходил за окороком. – А ты, Никфель, поохраняй пока один, я быстро.

— А почему это ты его поведешь? – звякнул латами Никфель. – Ты, Сошнель, совсем обнаглел: за мясом ходил, теперь к графине жениха поведешь! Не многовато ли чести для тебя одного?

— Ты вспомнил о моей чести? – потянулся к рукоятке меча Сошнель. – Подумай лучше о своей! Сдается мне, что это ты сожрал пареную репу!

— Что?! – возмущенно рявкнул Никфель и тоже стал вытягивать меч из ножен. – Да я сейчас вскрою твой живот, оттуда репа и повалится!

Иван понял, что пора ему вмешиваться.

— Э! Ребята! – крикнул он, хлопнув в ладоши. – Хватит маяться дурью. Какая разница, кто меня поведет!

— Как это какая разница? – наперебой загомонили стражники. – Ты богатый… Ты старший сержант… Молодой, красивый… Графиня обрадуется!.. Похвалит!.. Наградит!..

— Ясно. Причина спора – меркантильный интерес, – подвел итог Ваня. – И здесь то же самое, что и везде. Ну тогда просто возьмите и отведите меня к графине вместе.

— А пост?..

— Да что ему сделается? Мост-то поднят. Сколько вы меня водить будете, не час же?

— Нет, конечно, – сказал Сошнель, убирая ладонь с рукоятки меча. – Туда и обратно. Минут десять. Да, Никфель?

— Плюс-минус, – согласился второй стражник, спрятав меч в ножны. – Идем, господин старший сержант, если ты готов встретить свое счастье.

— Готов, – сказал Иван, подумав про себя, что уже его встретил, да только по своей же глупости и потерял. Временно, конечно же, ведь он все обязательно исправит! Однако на душе стало грустно, и он, чтобы отвлечься, спросил: – А почему вы стали звать друг друга по именам только сейчас?

— Потому что посторонние не должны знать имена стражников во избежание подкупа либо иных противоправных действий.

— А я что, перестал быть посторонним?

— Так если ты станешь мужем графини, – доброжелательным тоном поведал Сошнель, – то, ясен пень, уже не будешь посторонним.

— А ежели не станешь, – продолжил Никфель, – то уже… как бы… – Он замялся, не зная, как помягче закончить фразу, но Ваня и так все понял. Упоминание Сошнелем пня, пусть даже и ясного, привело к довольно мрачным ассоциациям.

— Ладно, идемте, – вздохнул Иван.

Ему не было слишком уж страшно. В конце концов, подумал он, пожелать себе провалиться можно в любой момент. Не хотелось лишь начинать все сначала неизвестно где.

Графиня Охозм сидела за круглым столиком на открытой веранде и пила чай. Стражники вытянулись перед ней в струнку и синхронно отчеканили:

— Разреши доложить, госпожа графиня!

— Докладывайте, – отставив чашку, сказала та, не сводя при этом заинтересованного взгляда с Ивана. – Только… – постучала она пальцем по уху, и Сошнель с Никфелем, звеня латами, влетели на веранду, согнулись по обе стороны от хозяйки и горячо зашептали. Обрывки фраз долетали и до Вани:

— …очень богатый!.. старший сержант!.. все земли, кроме цветущих горшеней!.. дворец в шестьсот комнат с башней до неба!..

— Ого! – уже с откровенным любопытством бесцеремонно оглядела Ивана графиня. – Ты ведь слышал, что мне сейчас докладывали эти олухи?