Книга Скиталочка. Куда он, туда и я, страница 39 – Андрей Буторин

— Отойдем на минутку…

Пузик неохотно проследовал за Иваном. Когда они отдалились от ворот достаточно далеко, чтобы их не услышали, мудрец буркнул:

— Ну?

— Это я у тебя должен спрашивать: ну? – насупился Ваня. – И что нам теперь делать? Даже если они возьмут в качестве платы этот обломок… – достал он из кармана джинсов кусок смартфона, но Пузик с испугом его перебил:

— Нет-нет-нет! В дудку подуть! Что ты?! А с магом чем расплатимся?

— К магу еще как-то нужно попасть… Да, а что там с обувью? Ты не можешь себе какие-нибудь башмаки наколдовать, что ли?

— Наколдовать? – посмотрел Пузик так, будто Иван сказал непристойность. – Я что, колдун? Я мудрец!

— Ну тогда придумай что-нибудь мудрое.

— «Придумай»! – возмутился старец. – Ты думаешь, это так просто?! Я ведь не какой-то там безусый придумщик – я уже сто сорок лет мудрецом считаюсь!

— Считаешься? – прищурился Ваня. – Или являешься?

— Да как ты… – задохнулся Пузик. – Да как тебе…

— И не сто сорок, а сто тридцать восемь, сам говорил.

— С половиной! – затряс поднятым пальцем мудрец.

— Значит так, – взглянул на опускающееся солнце Иван. – Или ты что-то срочно сейчас мудришь, или говоришь мне, чтобы я провалился. Постой-ка… А сам я себе это могу сказать? А ну-ка…

— Не-е-ет!!! – завопил старец. – Это опасно!!! Сейчас, сейчас, я уже думаю… О! Уже придумал!

Пузик уселся прямо в дорожную пыль и сучковатым посохом надорвал чуть выше колен мешковатую ткань своего рубища. Затем он оторвал снизу полосу ткани, разделил ее на две части и обмотал ими ступни. Получились эдакие неказистые серые чуни. И у старца теперь стали двухцветными ноги: внизу, сразу над чунями, как и были – темно-коричневые, а выше – до неровного края рубища – почти молочно белые. Заметив это, Пузик стыдливо заохал, подцепил в пригоршни дорожной пыли и стал растирать ею ноги. Но единого, однородного цвета они так и не приобрели, стали лишь откровенно грязными.

— Ладно, идем, – угрюмо буркнул мудрец. – Зато я теперь не бос, в дудку им дуть!

— А я? – нахмурился Иван. – Я-то чем буду расплачиваться?

— Вон у тебя обувка какая красивая, – с явной завистью посмотрел на Ванины кроссовки Пузик. – Ею и расплатись.

— Я не хочу расплачиваться моими кроссовками, – процедил Иван. – Это раз. А два – это то, что ты не мудрец, а тупица.

— Что?.. – вздрогнув, замер старец. – Как же так? Ведь мы с тобой… Ведь я тебе…

— Ага, – начал откровенно выходить из себя Иван. – Ты ко мне как к сыну; все для меня, все ради моего счастья! А я – скотина неблагодарная. Ты еще заплачь.

— Но ведь разве не так? – очень тихим, дребезжащим голосом проговорил Пузик.

— Не так! И нечего прикидываться мудрецом. Даже не мудрец, а мало-мальски соображающий человек понял бы, что расплатись я обувью – меня не пропустят, потому что я босиком. Я не мудрец, но я и не глупец. А вот ты, похоже, точно жулик. Не зря тебя пускать не хотят.

— Я жулик? – ахнул старец. – Я?! – Он больше не строил из себя невинную обиженную овечку. Похоже, на сей раз он реально обиделся. – А ну, иди за мной! Сейчас ты увидишь, какой я жулик! Ты ж сейчас как в дудку дунул! Ты же потом сам у меня прощение будешь вымаливать!

Пузик зашагал к воротам столь решительно, что Иван грешным делом подумал было: не начнет ли разгневанный старец дубасить стражников своей суковатой палкой. Но мудрец, подойдя к сомкнувшим перед ним алебарды привратникам, полез за пазуху рубища, выудил оттуда некий весьма пузатый мешочек и, развязав его, достал две блеснувших желтым монеты.