Книга Скиталочка. Куда он, туда и я, страница 104 – Андрей Буторин

— Допустим, – все еще дулась я, нашла тоже на кого!.. – А почему ты сейчас боишься, что будет плохо?

— Орехов нет, – будто загибая палец, сказала белка, – и в твою штуку ты можешь увидеть, что кто-то умер. Иван или Анна. Или все они. А когда кто-то умер и нет орехов – это самое плохое.

— Типун тебе на язык!.. – на сразу и сумела выговорить я, настолько меня перекорежило ужасом. – Ты чего мелешь-то?! Сейчас вот кину тебя в море – сама умрешь!

— Я умею плавать, – отбежала от меня Бела.

— Знаю, – прищурилась я. – Только недалеко, я ведь помню. А я тебя далеко кину.

— Хватит вам собачиться, – прервал наш задушевный разговор Пузик. – А то мы все тут умрем. И орехов здесь точно не будет. Так что смотри, что хотела, да пойдем.

Но у меня от сказанного рыжей балаболкой дрожали руки, и я никак не могла справиться с фотиком. А когда все же справилась и посмотрела на дисплей, подумала, что от волнения и расстройства накосячила с настройками. Повернулась в сторону моря – на экранчике оно и появилось. Синее с пурпуром, чтоб его! Но это значило, что я все сделала правильно… Я тут же развернулась к стене. На дисплее было… Руки затряслись так сильно, что я едва не выронила фотик.

Бела оказалась права: стало плохо. И мне, и в принципе.

— Что там? Что там? – навис над моим плечом старец, пытаясь разглядеть картинку на дисплее фотика. – Там же ничего нет!

— В том-то и дело, – пробормотала я.

Да, на дисплее зеркалки не было ничего. Просто темный экран. Я снова развернула камеру – вот оно, море, вот Пузик, вот Бела… Фотик работал исправно. На всякий случай я посмотрела и через видоискатель – все та же пустая темнота вместо белой стены.

— Все умерли? – разглядывая снизу выражения моего лица, спросила Бела.

— Не знаю… – тихо сказала я. – Наверно. – И не удержавшись, разрыдалась.

Удивительно, но мудрец пришел мне на помощь. Сначала он отчитал белку:

— Что ты каркаешь, балаболка, в дудку тебе подуть?!

— Не хочу дуть, – пискнула Бела. – И я не каркаю, я же не ворона.

— Ты дурена! – сказал ей Пузик и повернулся ко мне: – А ты чего ревешь? Там же ничего не нарисовано, на твоей коробке! Я понимаю, если бы и впрямь трупы валялись.

— А ничего – это даже не тру-упы! – провыла я, изо всех сил пытаясь остановить истерику. Очень уж не хотелось выглядеть жалкой при старце. А с другой стороны, какая теперь разница, если жить осталось недолго. Ванечки не стало, но и меня скоро тоже не станет. И мы опять будем вместе, пусть даже нигде. Куда он, туда и я. Это соображение сработало, реветь я перестала. И все еще всхлипывая, сказала: – Некуда нам теперь идти, будем тут помирать. Устраивайтесь поудобней.

Мудрец принялся что-то бубнить: мол, не доверяет он земной магии, мол, она не настоящая, неправильная, и потому моя коробочка тоже неправильно показывает. Я предложила ему заглянуть в таком случае за облачную стену самому. Он отказался.

А мне вдруг стало на самом деле так все пофиг, так пусто и бесполезно без канувшего в темноту Вани, что я и впрямь разлеглась на травке, положив рядом фотик, даже поленившись закрыть объектив.

Вот только не надо говорить, что никогда нельзя опускать руки, нужно бороться до конца и все такое в том же духе. Никуда я руки не опускала – они лежали рядом со мной, на одном уровне. А бороться я могла разве что с Пузиком, но делать мне это было неприятно. Да и зачем?