Книга Магистр, не искрите! У меня аномалия, страница 5 – Дита Терми

Он кивает, и его большой палец вдруг начинает медленно водить по внутренней стороне моего запястья. Кругами. По самой чувствительной коже, там, где бешено стучит пульс.

В горле мгновенно пересыхает, а в животе ёкает что-то тёплое и стыдное.

Это ещё что за история? Зачем… зачем он так делает?

У него такие длинные, ловкие пальцы. Представляю, как он выписывает ими магические символы по воздуху, будто играет на невидимом музыкальном инструменте…

— Потенциал?

Его голос вырывает меня из этого опасного ступора, возвращая в реальность, где я стою посреди разрушенной библиотеки, держась за руку с самым опасным магистром академии.

Очередной вопрос звучит как ещё один приказ. Да, я попала на самый настоящий допрос. И чем он закончится, я понятия не имею. В его прищуренных глазах я вижу интерес. И это тоже ничего хорошего мне не сулит.

— Высокий, – признаюсь, как есть. – Так сказали на вступительных. Но…

— Но совершенно неконтролируемый, – заканчивает он за меня, и его губы трогает легкая, почти незаметная усмешка.

Его палец вдруг замирает, прижимается сильнее к пульсирующей вене. Он будто слушает через кожу то, что происходит у меня внутри, улавливая ритм моей аномалии. Надеюсь, что хотя бы мыслей он не читает. Иначе мне хана. Со всеми моими глупыми фантазиями о его пальцах.

Он снова начинает выписывать круги и даже подтягивает меня ближе к себе, едва не впечатывая в свою грудь. Я рассматриваю его и думаю о чём-то совершенно неправильном. Глупости всякие. Но я не могу не замечать, что магистр Эверхарт… красивый. Опасно, неправильно красивый.

Никогда не видела его так близко. Буквально в полуметре от себя. Так близко, что его мужской запах, смешанный с запахом дорогого парфюма и чем-то неуловимо горьким, ударяет мне в нос, заставляя голову кружиться.

Мерцающий хоровод из бирюзовой мглы и чёрных вихрей вокруг наших рук оживает с новой силой, закручивается в более плотный виток. Свет играет на его острых скулах, на тонком порезе у виска, на тёмных, густых ресницах.

— Аномалия, – продолжает он говорить спокойным, ровным тоном, словно читает лекцию. – Проявляется в нестабильности. В спонтанных, эмоциональных выбросах силы. В резонансе с чужими, особенно сильными или… поврежденными магиями.

Боги, да он мне диагноз ставит сейчас! Насчёт резонанса не знаю, такое со мной вот впервые случилось. А нестабильность, спонтанность – это моей второе имя.

— Почти всё так, – выдыхаю я.

Чувствую, как сбивается дыхание. Его прикосновение, его близость, его запах… Этот медленный, гипнотический круг на запястье сводит меня с ума.

Я должна вырваться. Должна испугаться. Но я стою и смотрю на него. И… не хочу бежать. И вообще мне как-то удивительно уютно рядом с ним. Даже пальцы покалывает… от желания коснуться его шрама на ключице.

Что это вообще такое? Откуда он у него?

— Моя аномалия… Она живая. Иногда спит. А иногда… – бросаю взгляд на пепел и разбросанные книги, на дымящиеся остатки того, что когда-то было старинной библиотекой.

— А иногда она находит себе компанию, – глухо добавляет он.

Его взгляд падает на наши соединённые руки, и я вижу, как его собственные магические всполохи тянутся к моим, обвиваются вокруг них с неестественной нежностью. Моя аномалия щекочет меня где-то в районе груди, вызывая дрожь предвкушения по телу.