Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 26 – Ангелина Сантос

Рейнар принял удар без движения.

Заслужил.

Это слово было неприятным. Не потому, что новое. Потому что точное.

— Госпожа Вейра, — повторил он.

В ее лице ничего не изменилось.

Но он почувствовал, как разорванная связь дрогнула. Слабо. Почти на грани восприятия. Как нить под пеплом.

Она тоже почувствовала.

И тут же закрылась.

Рейнар увидел это. Не магией — взглядом. Небольшая пауза, чуть напряженнее пальцы на карте, чуть холоднее голос.

— Капитан Каэл, выйдите.

Каэл посмотрел на Рейнара.

Рейнар едва заметно кивнул.

Капитан вышел.

Дверь закрылась.

Они остались вдвоем.

Точнее, втроем.

С прошлым.

Оно стояло между ними у кровати, наглое, живучее и слишком хорошо помнящее каждое слово.

Адель положила карту на столик и подошла к нему. Без колебаний. Без смущения. Она проверила печать над его грудью, коснулась пальцами края повязки, подняла его руку, оценила пульс.

Ее пальцы были прохладными.

Рейнару пришлось собрать всю волю, чтобы не отреагировать.

Не потому, что прикосновение было нежным.

Оно не было нежным.

Оно было профессиональным.

Вот в этом и заключалась пытка.

— Боль по десятибалльной шкале? — спросила она.

— Терпимо.

— Это не цифра.

— Три.

Она посмотрела на него так, будто он оскорбил ее не ложью, а низким качеством исполнения.

— Лорд Рейнар, я вчера держала руками ваше внутреннее пламя, пока оно пыталось сожрать само себя. Если вы хотите врать, выберите область, в которой я разбираюсь хуже.

Он помолчал.

— Семь.

— Уже ближе к правде. Значит, девять.

Она взяла флакон с темной жидкостью и накапала в ложку ровно шесть капель.

— Выпейте.

— Что это?

— Лекарство.

— Состав?

— Обезболивающее, стабилизатор пламени, вытяжка лунного корня и немного моего раздражения для вкуса.

Он посмотрел на ложку.

— Я не принимаю неизвестные составы.

— Прекрасно. Тогда страдайте молча.

Адель поставила ложку обратно на столик и сделала пометку в карте.

Рейнар смотрел на нее.

Она действительно собиралась уйти.

Нет уговоров. Нет тревоги. Нет прежнего взгляда, в котором он когда-то видел желание помочь даже тогда, когда не просил.

— Дайте, — сказал он.

Она даже не улыбнулась.

Просто поднесла ложку к его губам.

Рейнар выпил.

Горечь ударила по языку так, что он едва не поморщился.

— Мерзость.

— Значит, подействует.

— У вас все лекарства такие?

— Только для пациентов с трудным характером.

Он задержал взгляд на ее лице.

— А для остальных?

— Для остальных я добавляю мед.

— Мне не добавили.

— Вы наблюдательны для человека, которого вчера почти убило проклятие.

Он хотел ответить резко.

Не смог.

Не из-за слабости. Из-за странного ощущения, которое появилось где-то под ребрами. Не боль. Не проклятие. Не связь.

Она говорила с ним так, как никто не говорил уже много лет.

Без страха.

Без желания понравиться.

Без придворной лести.

Как с мужчиной, который доставил ей неудобство и должен вести себя прилично, если хочет дожить до следующей перевязки.

Рейнар обнаружил, что не знает, как с этим обращаться.

— Вы спасли мне жизнь, — сказал он.

Адель закрыла флакон.

— Да.

— Спасибо.

Она замерла на полсекунды.

Всего на полсекунды.

Потом продолжила убирать лекарства.

— Благодарность принята. Оплату передадите госпоже Берте.

— Я удвоил сумму.

Теперь она посмотрела на него внимательнее.

— Зачем?

Вопрос был таким сухим, что Рейнар почти растерялся.