Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 78 – Юлий Люцифер

— Северин, — сказал Эйран хрипло.

Отец вздрогнул от того, что канцлер назвал его по имени.

— Ваше светлость.

— Простите за вторжение.

Как странно.

В доме Тальгардов он бы не извинялся за то, что падает от приступа в собственной башне. А здесь, у Лиорданов, почти умирая на старом диване, вспомнил о приличиях.

Отец поклонился.

— Наш дом к вашим услугам.

— Нет, — сказала я.

Все посмотрели на меня.

Даже Эйран.

Я стояла у камина, держа в руках чашу с чистой водой. Правая рука болела, но уже не тянулась к нему сама. Это было новое ощущение: больной дракон рядом, а мое тело не обязано спасать.

— Дом Лиорданов не “к вашим услугам”, — сказала я. — Мы оказываем помощь раненому человеку. Это другое.

Отец побледнел.

— Сэйра...

— Я не спорю о словах. Я исправляю смысл.

Тавин коротко усмехнулся.

Эйран не улыбнулся. Он смотрел на меня очень внимательно, будто каждое мое слово теперь откладывал отдельно, без привычного права пропустить.

— Сэйра права, — сказал он.

Отец открыл рот, закрыл и наконец сделал единственное разумное: отошел к стене.

Марта поставила сумку на стол.

— Его нужно осмотреть.

Я машинально шагнула ближе.

И остановилась.

Эйран заметил.

Конечно, заметил.

— Сэйра.

— Что?

— Не надо.

Два слова. Тихие. Хриплые. Но твердые.

Не надо.

Не мне.

Я кивнула и отступила к окну.

Марта посмотрела на нас обоих, потом на Тавина.

— Лорд Тальгард, вы знаете, что делать при приступе без пепельной стабилизации?

— В теории.

— Прекрасно. Сейчас будет практика.

Тавин снял перчатки, сел рядом с братом и положил ладонь ему на плечо. Не как целитель. Как дракон одного рода, который может удержать край родового жара, не забирая его в себя полностью. Раньше я знала об этом только из книг. В доме Тальгардов почти никогда не использовали родовую поддержку, потому что мое пепельное пламя было точнее, тише, удобнее.

Виверна называла себя ключом.

Я была подпоркой.

Тавин резко втянул воздух.

— Проклятье.

Эйран сжал зубы.

— Уйди, если...

— Заткнись.

Марта подняла бровь.

— В вашем роду это лечебная формула?

— Одна из лучших, — процедил Тавин.

Я смотрела, как он удерживает приступ. Не снимает боль. Не забирает ее. Просто помогает Эйрану не сорваться глубже. У Тавина на виске выступил пот, но его кожа не горела серыми линиями, как моя. Потому что он не был вписан как источник. Он помогал из собственной воли и мог отнять руку.

Разница казалась такой простой, что от нее хотелось закричать.

Согласие — это возможность остановиться.

Вот и все.

Марта смешала настой с охлаждающим порошком и велела Эйрану пить. На этот раз он не спорил. Потом она наложила на темные линии у его шеи ткань, смоченную в горьком растворе. Запах сразу заполнил комнату: травы, металл, дым.

— До вечера станет легче, — сказала она. — Если вы не решите снова лететь через половину провинции с разорванной северной линией.

Эйран закрыл глаза.

— Я принял к сведению.

— Нет, ваше светлость. Вы приняли к сведению, когда лорд Тавин сказал вам не лететь. А потом все равно полетели. Сейчас вы примете к исполнению.

Отец выглядел так, будто хотел упасть в обморок из-за тона Марты.

Тавин тихо сказал:

— Я начинаю ее бояться.

— И правильно, — ответила Марта, не оборачиваясь.

Эйран открыл глаза.

Смотрел на меня.

Не просил подойти.