Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 51 – Юлий Люцифер

Не уснула.

Слушала дворец.

Шаги стражи в коридоре. Далекий звук закрывающейся двери. Ветер за окном. Очень тихий, почти незаметный гул башенных печатей.

Под утро браслет снова нагрелся.

Не больно.

Предупреждающе.

Я открыла глаза.

На пороге моих покоев стояла Виверна.

Я не вскрикнула. Не потому что не испугалась. Просто крик застрял где-то между сердцем и горлом.

Дверь была открыта.

Я точно закрывала ее на задвижку.

Виверна стояла босиком, в белой ночной накидке, с распущенными волосами. В одной руке она держала что-то маленькое и темное.

Мой старый брачный ключ.

Тот, что хранился в восточной гостиной в запертом ящике.

Она смотрела на меня с таким выражением, будто сама не до конца понимала, как оказалась здесь.

— Простите, — сказала она шепотом. — Я... я думала, это моя комната.

Браслет на моей руке обжег кожу.

А в ее глазах темный ободок у зрачков стал почти черным.

Я медленно села.

— Нет, Виверна.

Голос был хриплым после бессонной ночи, но твердым.

— Теперь уже не думали.

Виверна стояла у моей кровати с брачным ключом в руке.

За окном еще не рассвело. Комната была серой, почти бесцветной. Угли в камине давно потухли, на столе темнела ваза с розмарином, а на полу возле двери лежала тонкая полоска света из коридора.

Я смотрела не на Виверну.

На дверь.

Задвижка была поднята.

Не сломана. Не сорвана. Просто открыта изнутри ключом, который три года лежал в запертом ящике восточной гостиной. В том самом ящике, где я хранила старые счета, иглы для вышивки, несколько писем матери и мелочи, которые не имели ценности для дома Тальгардов, а потому казались мне почти безопасными.

Ключ должен был быть там.

Не в руке женщины, которую еще вчера просили не приближаться к моей печати.

Виверна сделала шаг назад.

— Я не хотела вас пугать.

Ее голос был тихим, надломленным. Очень подходящим для женщины, которая заблудилась ночью в чужом крыле. Слишком подходящим.

Я медленно поднялась с кровати.

Правая рука отозвалась болью так резко, что пришлось прижать ее к груди. Повязка под рукавом ночной рубашки была теплой. Браслет жег кожу под тканью, а храмовая нить, наложенная Агатой, стала тусклой и серой.

— Как вы вошли?

Виверна посмотрела на ключ, будто увидела его впервые.

— Я... не знаю.

— Он сам оказался у вас в руке?

Она вздрогнула.

— Не говорите так.

— Как?

— Будто я лгу.

Я сделала шаг к столу и взяла халат. Не потому что стыдилась. Просто голые запястья во дворце всегда были лишней правдой.

— Тогда помогите мне поверить. Вы ночью вышли из южных покоев, прошли две галереи, поднялись в восточное крыло, открыли мою дверь брачным ключом и оказались возле моей кровати. Что из этого вы помните?

Виверна закрыла глаза.

Темный ободок вокруг ее зрачков был заметен даже в полумраке. Не показалось. Он стал шире, чем вчера. Черная клятва поднималась к поверхности, будто кто-то тянул ее за нить.

— Коридор, — прошептала она. — Холод. Потом... голос леди Аурики? Нет. Не голос. Я не знаю. Мне казалось, что я должна вернуться. Что если не вернусь сейчас, меня снова запрут.

— Куда вернуться?

Она открыла глаза.

И посмотрела прямо на мою кровать.

— Сюда.

Я застыла.

В слове не было вызова. Именно это и было страшно. Она сказала его так, будто речь шла о чем-то очевидном, записанном глубже памяти.