Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 155 – Юлий Люцифер

Эйран не смотрел на меня.

Я была ему за это благодарна.

Потому что это тоже не должно было быть красивым жестом для женщины. Это должно было быть решением мужчины, чей род наконец увидел собственный долг.

Заседание закончилось уже в сумерках.

Северная башня горела слабым, мутным огнем, но черный ободок почти исчез. Город выдохнул не сразу. Ему еще предстояло долго бояться, спорить, злиться, узнавать слишком многое и решать, верить ли женщинам, которых вчера готов был отдать башне.

Меня отпустили в храмовый гостевой дом, а не в дворец и не к Тальгардам.

Я сама так сказала.

Эйран предложил охрану. Потом сам остановился и исправился:

— Тавин может выделить людей пограничного крыла, если ты согласна.

— Согласна.

— Я не поеду следом.

Я посмотрела на него.

— Хотите?

— Да.

— Но не поедете?

— Нет.

В коридоре было шумно. Несли бумаги, спорили служители, где-то вдалеке Виверна требовала вернуть ей собственную одежду, потому что “храмовое платье колется и пахнет смирением”. Тавин обещал найти платье, которое не будет оскорблять ее политически. Лисса смеялась впервые за день.

А мы стояли у окна, где снаружи уже темнел Лирассен.

Эйран сказал:

— Я подпишу документ о твоем праве на расторжение завтра. Без условий.

— Хорошо.

Он кивнул.

Это должно было быть все.

Но я не ушла сразу.

— Эйран.

Он поднял глаза.

Я редко называла его по имени раньше. Даже в браке. Особенно в браке.

— Вы сегодня сказали мое имя правильно.

— Да.

— И сделали то, что должны были сделать не ради меня, а потому что так правильно.

— Да.

— Это не возвращает прошлого.

— Знаю.

— И не решает нас.

— Знаю.

Я посмотрела в окно.

На северной башне слабый огонь уже был не черным. Серым. Уставшим.

— Но я это видела.

Он молчал.

Потом сказал:

— Спасибо, что сказала.

Ни просьбы.

Ни шага вперед.

Ни “значит, есть надежда?”

Живой человек учится не хватать даже надежду без разрешения.

Я пошла к выходу.

У двери остановилась.

Не обернулась.

— Спокойной ночи, Эйран.

Ответ пришел не сразу.

— Спокойной ночи, Сэйра Лиордан.

На этот раз мое имя не болело.

Через четыре месяца после ночи, когда северная башня перестала искать мое имя, в Лирассене наконец научились произносить слово “согласие” без паузы.

Не все.

Не сразу.

Некоторые произносили его так, будто оно было рыбьей костью в горле. Особенно старые роды, привыкшие считать брачные договоры делом семей, а не женщин, которых этими договорами связывали. Некоторые храмовые служители каждый раз морщились, когда в новом порядке обряда приходилось читать вслух не только клятвы, но и последствия магического вплетения. Башенные мастера жаловались, что перестройка контуров идет медленно, дорого и неудобно.

Марта сказала на это:

— Как неожиданно. Не воровать оказалось сложнее.

После этого башенный мастер Ревик перестал жаловаться при ней.

Северная башня горела.

Не так ярко, как раньше. Пламя в ее верхнем кольце стало ниже, плотнее, иногда с серой кромкой, которую жители сначала боялись, а потом привыкли считать знаком новой защиты. Башня больше не тянулась к женским именам. Агата проверяла это каждую неделю, Эйран — дважды в неделю, а я — когда хотела.

Именно так было записано в новом положении.

Не “по требованию башенной службы”.

Не “при необходимости дома Тальгард”.