Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 150 – Юлий Люцифер

Арден говорил первым.

Он не рассказал всего. Да, всю правду город бы не выдержал сразу. Но сказал главное: северная башня была повреждена преступлением в архивных и башенных печатях; несколько женщин с дарами пытались использовать без согласия; это запрещено государевым указом; идет расследование; эвакуация северных кварталов продолжится; виновные будут названы.

Потом он сделал то, чего я не ожидала.

Он отступил.

И кивнул мне.

Толпа зашумела.

Я вышла к перилам.

Сначала увидела снова женщину в синем платке. Она была там. Мальчик уже не плакал, только держался за ее юбку.

Я не стала произносить большую речь.

Не смогла бы.

— Меня зовут Сэйра Лиордан, — сказала я. — Вчера многие из вас просили вернуть пламя башне. Я слышала. Я понимаю, почему вы боялись.

Шум стал тише.

— Но мой дар не был украден у башни. Его пытались украсть у меня. До меня — у моей матери, Нимеи Лиордан. До нее — у других женщин. Их называли источниками, временной мерой, запасом, но у них были имена.

Лисса открыла папку.

И начала читать.

Не все. Только первые.

— Ровена Харт.

— Мирна Остер.

— Илла Сайр.

— Нимея Лиордан.

— Сэйра Лиордан.

Площадь молчала.

Я продолжила:

— Башни защищают город. Но город не должен стоять на женщине, у которой не спросили согласия. Если вам снова скажут, что для спасения нужна чья-то дочь, жена, сестра или служанка без ее воли, спросите, кто написал такой закон. И почему он не предлагает себя первым.

Где-то в толпе кто-то заплакал.

Не громко.

Потом женщина в синем платке подняла руку.

Не крикнула.

Просто подняла.

Я не знала, что это значит. Согласие? Прощение? Вопрос? Обещание не требовать? Может, ничего из этого.

Но за ней подняла руку еще одна женщина.

Потом старик снял шапку.

Потом кто-то повторил:

— Нимея Лиордан.

И имя пошло по площади не так громко, как ночью по залу чаш, но живее.

Не как формула.

Как память.

Я отступила от перил, потому что колени вдруг стали ватными.

Марта подхватила меня за локоть.

— Все. Свидетель выступила. Свидетель идет есть второй завтрак.

— У меня был первый?

— Был. Вы плохо помните важное.

Эйран стоял рядом. Не трогал. Просто был близко.

На северной башне черный ободок стал тоньше.

Не конец.

Но уже не пожар.

И впервые за долгое время я подумала, что, может быть, башни действительно можно построить заново.

Не из женщин.

Из правды, камня, труда и законов, которые читают не мелким почерком.

К полудню во дворце закончилась еда.

Не в империи, не в городе, а именно во дворце — на той половине, где собрались башенные мастера, храмовые служители, государевы писцы, раненые стражники, свидетели, женщины из архивной канцелярии, которых теперь проверяли, и несколько человек из Сольвейнов, которых держали в отдельных комнатах, чтобы они не начали спасать репутацию быстрее, чем давать показания.

Кухня не была готова к тому, что исторические решения вызывают такой голод.

Фенн, каким-то образом присланный Лиссой из дома Лиорданов с корзинами хлеба, сыра и яблок, стоял в служебном коридоре и командовал дворцовыми помощниками так, будто всю жизнь мечтал захватить имперское снабжение.

— Яблоки не на серебряные блюда, а в корзины, — говорил он молодому лакею. — Люди после ночи не едят церемонии.

Лакей, кажется, хотел возразить, но увидел Марту и передумал.