Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 100 – Юлий Люцифер

Если дворец хотел совещание — он его получит.

Только говорить теперь будем не шепотом.

До дворца мы не доехали.

Это стало понятно не сразу.

Сначала все выглядело как обычная предосторожность: Тавин изменил маршрут, не стал вести кареты по главному мосту, отправил вперед двух всадников и приказал держать окна закрытыми. Лирассен к вечеру был нервным. На улицах стояли люди, у лавок спорили громче обычного, у храмовых фонарей горели лишние свечи. Погасшая северная башня висела над городом как плохая мысль, от которой никто не мог отделаться.

Я сидела в карете напротив Эйрана и держала папку с копиями на коленях.

Рядом со мной Лисса перебирала листы так тихо, что бумага почти не шуршала. Марта смотрела в окно через узкую щель в занавеске. Агата ехала во второй карете с коробкой Нимеи и храмовыми печатями. Тавин — верхом впереди.

Эйран выглядел хуже, чем хотел показать.

Это было видно по мелочам. Он не откидывался на спинку, потому что так труднее контролировать дрожь в руках. Дышал неглубоко. Когда карета подпрыгивала на стыках мостовой, у него напрягалась челюсть. Но он молчал.

Раньше я бы уже спросила, где болит.

Не спросила.

Не потому что мне было все равно. Потому что между заботой и старой обязанностью еще не выросла нормальная граница, а я не хотела снова перепутать.

Марта не выдержала первой.

— Ваше светлость, настой в дорожной фляге.

Эйран посмотрел на нее.

— Я помню.

— Память не лечит.

Он взял флягу.

— Вы всегда так разговариваете с больными?

— Только с упрямыми.

— Значит, часто.

— В последнее время слишком.

Лисса тихо кашлянула, пряча улыбку.

Эйран выпил настой, поморщился и вернул флягу Марте.

— Отвратительно.

— Значит, Агата не разбавляла для слабых.

— Утешает.

Я смотрела на папку.

Нимея Лиордан.

Ровена Харт.

Мирна Остер.

Илла Сайр.

Сэйра Лиордан.

Имена лежали в бумаге, но уже не молчали. Теперь у них были даты, печати, подписи. У некоторых — последние строки, холодные, как камень: “пламя исчерпано”, “контакт с семьей нецелесообразен”, “возврат невозможен”.

Я думала, что, найдя документы матери, почувствую хоть какое-то завершение.

Не почувствовала.

Правда не закрыла рану. Она только показала, насколько глубоко ее резали.

Карета свернула в более узкую улицу. Колеса застучали по неровной брусчатке. Снаружи стало тише.

Марта сразу напряглась.

— Здесь не должно быть так пусто.

Эйран поднял голову.

— Где мы?

Лисса приоткрыла занавеску с другой стороны.

— Похоже на старый квартал у складов.

Я нахмурилась.

— Тавин не повел бы нас здесь без причины.

Карета резко остановилась.

Не плавно, как у ворот.

С рывком.

Лисса едва не ударилась о стенку. Эйран схватился за ремень у окна, но тут же выпрямился. Марта одной рукой удержала сумку с лекарствами, другой — меня за плечо.

Снаружи раздался короткий свист.

Не стража Тавина.

Другой.

Эйран поднялся.

— Сидеть.

Я тоже поднялась.

— Не начинайте.

— Сэйра.

— Я сказала, не начинайте.

Он встретил мой взгляд и, к моему удивлению, не стал приказывать дальше.

За дверцей послышался голос Тавина:

— Все внутри?

— Да, — ответил Эйран.

— Не выходить. Спереди завал. Сзади тоже. Очень аккуратный.

Марта тихо выругалась.

Лисса побледнела.

Я сняла папку с колен и сунула ей.

— Держи.

— Что происходит?