Книга Невеста для Маршала, страница 48 – Лия Валери

«Признайся». Его голос раздаётся отовсюду и ниоткуда.

Я дёргаюсь, пытаясь вырваться, но петли только туже впиваются в кожу. Где-то вдали смеётся женский голос, то ли Сусанна, то ли Рикы. А может, это смеюсь я сама над своей глупостью?

Я просыпаюсь с тихим стоном, сердце колотится в горле. Кир спит рядом, его дыхание ровное, рука всё также лежит на моём бедре. Я осторожно убираю её и отползаю к самому краю, где холодные простыни напоминают: между нами должна быть дистанция.

Утром мы собираемся молча, как два призрака. Он – сосредоточенный на своих мыслях, я – на своих. В аэролёте я утыкаюсь лбом в холодное стекло иллюминатора, наблюдая, как Луна уменьшается вдали. Хоть бы он заговорил. Хоть бы закричал. Но нет – только гул двигателей и тиканье приборов.

Когда мы приземляемся на Земле, его чип вибрирует с характерной трелью срочного вызова. Он отворачивается, но я всё равно слышу обрывки: «Бейрос... колонисты... срочный вылет...»

Кир оборачивается ко мне, и в его глазах – что-то почти похожее на тревогу.

— Мне нужно уехать, – говорит он просто.

Я киваю, стиснув зубы. Он уезжает. Это хорошо. Это значит, что у меня будет время. Время разобраться в этом хаосе чувств. Время решить – бежать или…

— Ты едешь со мной, – говорит маршал, не давая права даже на отказ.

Мы приземляемся на рассвете. Первый взгляд на планету вызывает восторг. Красивая, яркая.

Кир выходит с корабля первым, без привычной маршальской выправки, без этого холодного, отточенного до автоматизма контроля. Он ступает на землю, и я вижу, как его плечи распрямляются, будто с них сбросили невидимый груз.

Как только я выхожу, меня тут же обволакивает воздух. Не просто влажный, а насыщенный, плотный, словно я вдыхаю не газ, а жидкий янтарь. Он обжигает лёгкие непривычной смесью – сладковатой гнилью перезрелых плодов, резкой солью океанского бриза, чем-то пряным, древесным, отчего слегка кружится голова.

Солнце здесь больше нашего раза в два.

И оно не просто большое – оно ненасытное, разлитое по небу матово-оранжевым пожаром, будто сквозь атмосферу фильтруется свет гигантского костра. Джунгли внизу – не зелёные, а сине-фиолетовые, с бликами алой листвы, колышущейся под ветром, как языки пламени.

— Дышите глубже, – говорит Кир, проходя мимо с сумкой в руке. – Первые сутки организм бунтует.

Грузимся в обычную повозку, как будто мы в прошлое переместились.

— Здесь летать нельзя. Местные не очень гостеприимны, – отвечает Кир на мой удивлённый взгляд.

Я как бы не против, так даже привычнее ехать на повозке.

Дорога занимает у нас часа два. И когда мы подъезжаем к дому на сваях, который утопает в зелени, я с удовольствием спрыгиваю на землю. Спину ломит, ягодицы гудят.

— Добро пожаловать в мой дом, – говорит Кир, берёт вещи и направляется к высокому крыльцу. Я же решаю для начала осмотреться.

Дом Кира совсем не похож на тот богатый особняк, который остался на Земле. Это не усадьба, не дворец, не укреплённая резиденция военачальника. Просто деревянный дом на сваях, с широкой верандой, окружённый высокими папоротниками и цветущими лианами. Ветер шевелит полотняные занавески в окнах, а на крыльце стоит пожилая женщина в простом платье, с седыми волосами, собранными в тугой узел.

— Маршал, – кивает она приветственно, и в её голосе нет ни раболепия, ни страха.