Книга Три зубастых герани для мадам Розмен, страница 24 – Кристина Миляева

При слове «наличные» его глаза заблестели. Он вздохнул, пожал плечами и полез в шкаф за бумагами.

Через три дня я стала владелицей дома номер семь по улице Тупиковой. С привидениями, с ободранными обоями, с битыми стёклами и с садом, полным крапивы. Свидетельство о собственности, выправленное за взятку в два раза быстрее обычного, лежало у меня в сундуке, рядом с засушенным листком-стрелкой. У меня был дом. Мой собственный дом.

Ключи мне вручил Штумпф, зачем-то перекрестив меня на прощание. Я, сжимая горшок с геранью (все три кустика взволнованно шелестели, предчувствуя новые приключения), отправилась осваивать владения.

Первое впечатление от дома внутри превзошло все ожидания. Он был огромен. В прихожей можно было танцевать кадриль, а на лестнице, ведущей наверх, разъехаться на санях. Всё было покрыто слоем пыли и паутины, но под этим слоем угадывалась былая роскошь. Лепные потолки, паркет из ценных пород дерева (местами вздувшийся, но в целом крепкий), изразцовые печи и камины, высокие окна. И запах. Запах старости, сырости и ещё чего-то… странного. Неприятного. Как будто кто-то забыл здесь своё горе и оно прокисло.

Я медленно прошлась по комнатам первого этажа: гостиная, столовая, кухня, библиотека (пустая, книги вывезли), кабинет. Везде было пусто, грязно и жутковато. Сквозняки гуляли по дому, как хозяева, хлопая уцелевшими дверями. Солнечный свет, пробиваясь сквозь щели в досках на окнах, рисовал на полу длинные, дрожащие полосы.

Вдруг где-то наверху раздался отчётливый стук. Я замерла. Герань в моих руках защёлкала, все три куста разом. Тот, что с полынью, выпустил густой, горький запах. Стук повторился. Потом ещё. А потом я услышала шаги. Медленные, шаркающие, словно кто-то волочил ноги по полу.

Я сглотнула. Страх был липким и холодным, но где-то под ним закипала знакомая злость. Я пришла сюда не для того, чтобы меня выживали какие-то тени.

— Эй! — крикнула я в пустоту, и мой голос прозвучал жалобно и тонко. — Я теперь здесь хозяйка! И не потерплю никаких… никаких безобразий! Убирайтесь!

В ответ раздался смех. Низкий, грудной, совершенно невесёлый. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно. Герань защёлкала громче. Тот, что с мёдом, вдруг вытянулся и указал листком в сторону лестницы. Туда, где было темно.

Я собрала всю волю в кулак и, высоко подняв горшок перед собой как оружие, двинулась к лестнице.

— Если вы привидение, — говорила я, поднимаясь по скрипучим ступеням, — то имейте совесть! Я женщина беззащитная, беженка, вдова! Мне некуда идти! У меня три зубастых растения и немного денег на ремонт! Я не сделала вам ничего плохого!

Наверху было темно. Из коридора второго этажа тянуло холодом. Я ступила на площадку и увидела её. Женщину в белом платье, стоящую у окна. Она была полупрозрачной, и сквозь неё просвечивала стена. Её лицо было бледным, красивым и очень, очень печальным.

Она повернулась ко мне. В её глазах не было злобы — только усталость и тоска.

— Ты её не боишься, — прошептала она голосом, похожим на шорох листвы.

— Боюсь, — честно ответила я. — Ужасно боюсь. Но мне некуда идти, понимаете? У меня нет другого дома. Поэтому придётся нам как-то уживаться.

Она удивлённо моргнула. Герань в моих руках затихла. Тот, что с полынью, перестал дымить, а тот, что с мёдом, снова указал листком на призрака, но на сей раз как-то… миролюбиво.