Книга Развод с драконом, или попаданка в теле истинной, страница 63 – Настя Савельева

Но страха нет. Есть лишь холодное, расчетливое понимание: завтра решится все. Я смотрю на эти огни вдали и точно знаю, за что буду бороться. Я не отдам Эонису наше будущее. Ту жизнь, которой у меня не было в моем мире, но о которой я так отчаянно и глубоко мечтала все эти годы. Наш дом, безопасность и тот день, когда в этих суровых каменных стенах наконец-то зазвучит детский смех. Я вырву это право у судьбы, чего бы мне это ни стоило.

Чувствую его приближение раньше, чем слышу шаги. Знакомое тепло, запах чего-то неуловимо своего, родного. На мои плечи ложится тяжелый, подбитый мехом плащ. Игнар аккуратно, почти благоговейно запахивает его на моей груди.

— Замерзнешь, — низкий голос нарушает тишину, согревая не хуже меха.

— Не замерзну, — отзываюсь я, глядя в темноту.

— Врешь.

— Вру, — я позволяю себе слабую улыбку. Как же легко с ним не притворяться. Не строить из себя железную леди, не скрывать слабости.

Он усмехается, вставая рядом вплотную, так, чтобы защитить меня от ледяного ветра, бьющего с севера.

— Линда уже перестраивает магическую защиту по схемам Ариэлы, — негромко произносит он, глядя туда же, куда и я. — Резервы переведены на фланги. Стражники на позициях. Если она не солгала, завтра мы встретим ублюдка так, что он захлебнется собственной кровью в первые же часы атаки.

— А если солгала?

— Тогда перестроимся по ходу дела. Будет тяжело, потери будут огромными, — Игнар говорит об этом без прикрас. — Но мы выстоим. Мы справимся.

Я поворачиваю к нему голову, вглядываясь в резкий профиль.

— Откуда в тебе такая абсолютная уверенность? Мы в меньшинстве. У него лучшие боевые маги.

Игнар поворачивается ко мне. В темноте его глаза мерцают не человеческим — древним, глубинным драконьим светом. В этом взгляде нет ни капли сомнения или страха.

— Потому что ты здесь, — просто отвечает он.

— Игнар…

— Я серьезно, Лена, — он снимает жесткую латную перчатку и бережно, горячими пальцами касается моего лица, очерчивая линию скулы. — Когда ты только появилась в этом замке, я потерял покой. Ты злила меня своей независимостью, ты ломала все мои привычные шаблоны. Потом я потерял голову. Затем — сердце. А сегодня, когда ты хладнокровно выторговала у предательницы схему расстановки вражеской армии… сегодня я понял главное. Ты не просто моя женщина. Ты мой партнер. Мой разумный, холодный голос там, где меня захлестывает ярость. Пока ты со мной, пока ты веришь в нас — я могу всё.

Мое сердце дрожит. Это больше, чем признание. Это клятва человека, который видит во мне личность, а не просто приложение к своей власти.

— Даже победить брата? — шепчу, чувствуя, как на глаза все-таки наворачиваются непрошеные слезы.

— Даже если мне придется ради нашей семьи сжечь весь этот мир и выстроить его заново, — его голос становится твердым. — Я не позволю никому отнять у нас завтрашний день.

Он целует меня. Не жадно, а глубоко, отчаянно и нежно. Словно запечатывает этим поцелуем клятву и обещание вернуться ко мне, что бы ни случилось на завтрашнем поле боя. Я отвечаю ему со всей силой своей скрытой нежности, цепляясь ледяными пальцами за края его плаща, запоминая вкус его губ, тепло его дыхания.

Где-то внизу, на крепостных стенах, вспыхивают новые факелы — меняются дозоры. Где-то в гостевой спальне западного крыла сидит под охраной Ариэла, молясь всем известным ей богам, чтобы завтра мы не проиграли.