Книга Развод с драконом, или попаданка в теле истинной, страница 62 – Настя Савельева

— Я прекрасно понимаю твою ярость, Игнар. И я не прошу тебя прощать ее, — выдерживаю его тяжелый взгляд, не отводя глаз. — Нам не нужно ее покаяние. Нам нужна её информация. Она знает слабости боевых троек Эониса.

Он замирает. Золотое свечение в глазах медленно начинает угасать, уступая место холодному разуму полководца, который привык прислушиваться к дельным советам.

Я коротко и сухо излагаю всё. Про больную мать, про сестру, которую Эонис держит в заложниках, про страх Ариэлы и предложенную ею сделку. Игнар слушает, не перебивая, только его челюсть сжимается все сильнее с каждым моим словом.

— И ты считаешь, что этот риск оправдан? — спрашивает он, когда я заканчиваю.

— Эмоции сейчас наши главные враги, — отвечаю, глядя на него с абсолютной серьезностью. — Она предала. Да. Но если в ее словах есть хотя бы зерно правды, эти крупицы информации могут завтра сберечь жизни твоих людей. Наших людей. Если она солгала, она больше никогда не увидит рассвет. Выбор за тобой.

Игнар смотрит на меня долго, оценивающе, словно видит впервые.

— Иногда мне кажется, — хрипло произносит он, качая головой, — что твой разум острее любого меча в моей оружейной.

— Это констатация факта, — позволяю себе слабую улыбку и прижимаюсь к его жесткой кирасе. — Пойдем. Проведем допрос.

Ариэла вздрагивает и вжимается в спинку кресла, когда мы входим в малую гостиную. При виде Игнара ее и без того бледное лицо становится пепельным.

Тяжелая, подавляющая аура дракона заполняет комнату.

Он просто останавливается напротив нее, возвышаясь темной скалой, и говорит пугающе тихим, ровным голосом:

— Я слушаю. И ради твоей же семьи, Ариэла, молись, чтобы каждое твое слово было правдой.

Два часа мы проводим над разложенными на столе тактическими картами. Ариэла дрожащими пальцами сжимает угольный карандаш и чертит схемы. Она называет расстановку авангарда, имена магов поддержки, указывает на слабые зоны в обороне Эониса и называет кодовые слова, по которым отзываются резервные отряды. Линда стоит позади нее, цепко фиксируя каждую деталь, задавая короткие, уточняющие вопросы.

Игнар слушает, впитывает информацию, изредка бросая взгляды на меня. Я стою рядом, чувствуя, как с каждой проясненной деталью уходит часть отчаяния.

Ариэла не лжет. Это слишком детальная, слишком сложная картина для импровизации.

Когда последний угольный штрих ложится на бумагу, Ариэла обессиленно опускает руки.

— Это всё. Клянусь.

Линда переглядывается с Игнаром, похлопывая пергаментом с записями по ладони.

— Если это хотя бы наполовину правда, милорд, мы сможем ударить им во фланги до того, как их маги сомкнут щиты, — произносит женщина.

— Отведите ее в западное крыло, — приказывает Игнар, не глядя на свою бывшую фаворитку. — Установить двойной караул. Если завтра к полудню мы разобьем авангард брата по твоим схемам, Ариэла... ты получишь то, что просила, и уйдешь.

Впервые за все это время на ее лице появляется облегчение. Она смотрит на меня и одними губами, почти беззвучно произносит: «Спасибо».

Я лишь молча киваю в ответ.

* * *

Когда за окнами окончательно темнеет, и замок сковывает тревожная, предбоевая тишина, я поднимаюсь на северную стену донжона. Ледяной ветер, пахнущий снегом и будущей кровью, безжалостно треплет волосы, забираясь под воротник платья. Вдали, у кромки черного леса, мерцают сотни крошечных огней костров вражеского лагеря. Они напоминают россыпь раскаленных углей на черном бархате ночи, и каждый из них завтра грозит обернуться пеплом для кого-то из защитников замка.