Книга Развод с драконом, или попаданка в теле истинной, страница 41 – Настя Савельева

Игнар делает шаг ко мне. Один. Второй. Останавливается в паре метров, но даже это расстояние кажется раскалённым.

— Затем, что она оставила след, — выдыхает он сквозь зубы. — Затем, что если ты не поговоришь с ней, она будет являться тебе снова и снова. А каждый такой контакт рискует стать последним. Ты можешь просто… исчезнуть. Раствориться в ней.

— И ты решил меня спасти? — усмешка выходит горькой. — После того как сам же в темницу и отправил?

Его челюсти сжимаются, а на скулах играют желваки.

— Я решил получить ответы, — отрезает он. — Хватит лжи. Хватит недомолвок. Я хочу знать правду. Всю. От первого лица.

Смотрю на него и вижу то, чего не замечала раньше. За гневом, за этой ледяной бронёй — там, глубоко внутри, прячется что-то другое.

Боль? Страх? Одиночество, о котором говорила настоящая Илва?

— Что нужно делать? — спрашиваю тихо.

— Сесть напротив меня, — Игнар указывает на два кресла, стоящие у камина. В камине тихо потрескивают дрова, отбрасывая тёплые блики на стеллажи с книгами. — Взять меня за руки. Линда сказала, контакт должен быть полным. Кожа к коже.

Я прохожу мимо него и опускаюсь в кресло. Мягкий бархат принимает моё измученное тело, и на миг хочется закрыть глаза и провалиться в сон. Но я заставляю себя сидеть прямо.

Игнар садится напротив. Слишком близко. Наши колени почти соприкасаются.

Он протягивает руки ладонями вверх. Большие, тёплые, с разбитыми костяшками. И на миг, всего на миг, воспоминание о его пальцах на моей щеке, о его дыхании на моих губах пронзает током.

— Илва? — голос дракона вырывает из забытья.

Я смотрю на свои руки. Они дрожат.

Стыдно. Но я ничего не могу с этим поделать.

— Я боюсь, — признаюсь шёпотом.

— Я буду здесь, — он сжимает мои ладони. — Я буду держать тебя. Обещаю.

И от этого «обещаю» у меня внутри всё переворачивается.

Вкладываю свои ладони в его.

По телу тут же пробегает знакомая дрожь. Та самая, что была в танце, в карете, на кухне. Только сейчас она сильнее. Гораздо сильнее. Словно между нами не просто искра, а высоковольтный провод, по которому пустили ток.

— Закрой глаза, — командует он тихо. — И слушай. Не сопротивляйся тому, что придёт.

Я закрываю. Тишина.

Только стук собственного сердца — тук-тук-тук-тук — и его дыхание, тёплое, где-то совсем рядом.

А потом мир срывается в пропасть.

Первое, что я чувствую — боль. Она впивается в виски раскалёнными иглами, разливается по затылку, стекает по позвоночнику ледяным потом.

Я открываю глаза и понимаю, что стою посреди знакомой поляны. Той самой, из прошлого видения. Жёлтые цветы, яркое солнце, пение птиц.

Только теперь я не просто наблюдатель.

Я чувствую траву под босыми ногами. Я чувствую ветер, треплющий длинные волосы. Я чувствую платье — тонкое, белое, почти невесомое — на своём теле.

— Илва? — зову я в пустоту. — Ты здесь?

— Здесь.

Голос звучит из ниоткуда и отовсюду сразу. Тихий, мелодичный, с ноткой усталой грусти.

А потом она появляется. Материализуется из солнечного света прямо передо мной.

Та же, что в зеркале. Моё лицо, мои глаза, мои волосы. Но взгляд другой. Глубже. Печальнее. Взгляд человека, который уже всё решил и ничего не боится.

— Ты… — выдыхаю я. — Ты настоящая.

— А ты та, кого я ждала, — она улыбается грустно, тепло и как-то обречённо. — Лена.